– Виделись?

– Да, – смело смотрю в его глаза и даже не думаю отводить их.

– Мама права: разбаловал я тебя. Нужно было быть построже! Не болела бы голова из-за твоих поступков.

– Этот мой поступок, отец, был самым разумным из всех, какие я совершала в своей жизни.

Алекс смотрит так, словно сканирует: ни одна моя мысль не ускользнёт от его проникающего под кожу взгляда:

– Говорили?

– Да.

– О чём?

– О тебе, о ней, о матери. Но больше всего о её сыне.

– Что вынесла для себя?

– Не для себя, для тебя!

– И?!

– Любовь ему нужна твоя, за ней он приехал к нам. Не женская, а отцовская, твоя и ничья больше. Нужна, как инсулин диабетику, как доза законченному наркоману, и без неё он загнётся. Понял?

– Думаешь, я не знал?

– Если знал, почему выгнал его?

– Не выгнал. На время переместил в пространстве.

– Зачем?

– Чтобы ты не загнулась! – впервые слышу, чтобы отец повышал голос… особенно на меня. – Потому что он запустил процесс… того же самого, что я однажды сделал с твоей матерью. Я почти угробил её, убил, понимаешь? Но смог вовремя остановиться, а вот Эштон не остановится! Ты понимаешь это?

– Понимаю.

Мне кажется, я слышу, как гулко бьётся его сердце.