Встретившись с глазами девушки, Эйприл уловила в них боль и потребность быть любимой. Те же боль и потребность, которые десятилетиями терзали ее, которые неизбежно привели ее в фэндом Лавинея.

«Пожалуйста, скажите, что таких, как мы, можно любить».

«Пожалуйста, скажите, что таких, как мы, можно желать».

«Пожалуйста, скажите, что у таких, как мы, могут быть счастливые отношения».

Она прикусила губу. Уронила подбородок на грудь. Раздумывая, что ответить девушке. Проклятье, она не собиралась ничего рассказывать, но…

– Не хочу звучать как статус в соцсети, но все сложно. – Зрители засмеялись, и она тоже весело фыркнула. – Однако позвольте внести ясность: если мы расстанемся, это будет не из-за того, что наши отношения фальшивы или ему не нравится, как я выгляжу. Он хочет меня именно такой. Поверьте, – она послала зрителям улыбку, источающую самодовольную уверенность, – я знаю.

Лейла хихикнула, и Эйприл засмеялась вместе с ней и потянулась к заслуженному глотку воды. Но отвернувшись от зала, заметила, что в дальнем конце сцены кто-то стоит, скрытый от взглядов присутствующих занавесом. Не организатор. Не волонтер. Маркус.

Его грудь взымалась, как будто он только что бежал. В руке он сжимал мобильный, и Эйприл внезапно поняла, с кем Саммер переписывалась и почему.

Он неотрывно смотрел на нее, обеспокоенно хмурясь. Было легко прочитать по его губам, расшифровать жест, показывающий на невидимых зрителей. «Прости».

Она улыбнулась ему, и его взгляд смягчился. Еще обеспокоенный, но нежный и ласковый.

– Лейла, ты не спрашивала об этом, но я хочу прояснить еще кое-что. – Она говорила в микрофон, но смотрела на Маркуса. Всегда, всегда на него. – Если мы с Маркусом расстанемся, то не потому, что я этого хочу, и не потому, что я его не люблю.

Он застыл на месте, его лицо помрачнело.

– Я его люблю. Конечно, я его люблю. Как я могу его не любить? – Это невозможно. Неизбежно с того первого личного сообщения на сайте Лавиней. – Он такой талантливый. Невероятно умный и знающий и такой любопытный!

Он сжимал и разжимал кулаки, но не отводил взгляд. Ни разу.

– В нем так много всего, что он не показывает миру, и все это кажется еще более впечатляющим, чем то, что вы видите по телевизору и на киноэкранах. – Огромное преуменьшение. Она понадеялась, что однажды он это поймет. – Он не идеален, так же, как и я не идеальна. Он совершает ошибки, а как же иначе! Он же не настоящий полубог.

Его губы приоткрылись, глаза блестели не только от огней над головой. Что было справедливо, потому что внезапно она сама была готова расплакаться.