– Е. Уэйд знает, что я пишу фики по «Вратам».

– Е. Уэйд считает, что у меня талант к описанию откровенных сцен, – парировала Эйприл… – Пожалуйста, напишите это на моей могиле.

Своевременное напоминание об игре, которую чуть не сорвало послание Уэйд.

Опустив голову, он провел губами по изгибу ее шеи.

– У тебя действительно талант к сексу. Подтверждаю.

Эйприл засмеялась. Но стоило ему прикусить и тут же зализать мочку ее уха, как она задрожала.

Уложив ее на диван, он стянул с нее домашние штаны и трусы и раздвинул ее бледные круглые бедра. Провел по этим бедрам вниз, затем медленно вверх, глядя на каждый дюйм кожи под своими ладонями.

Эйприл сдавленно проговорила:

– Бабушка, бабушка, почему у тебя такие большие…

Он встал на колени, не отрывая глаз от собственных пальцев, ласкающих ее между ног, и Эйприл заскулила:

– …глаза.

Он поднял голову и встретился с ней взглядом. На этот раз, как всегда, он произнес многозначительно, подчеркивая каждое слово:

– Чтобы лучше видеть тебя, внученька.

Ее ответная улыбка была нежной, как и вздох, когда его зубы вонзились в ямку на внутренней стороне ее бедра. Как ее раскинувшееся соблазнительное тело. Как ее взгляд в лучах утреннего солнца в ее спальне. Как ее сердце. Как его.

Вместе они с радостью шли по жизни, которая иногда бывала трудной. Но они оба были умные, оба упорные, несмотря на всю мягкость, оба были готовы работать. Друг для друга и ради их общего счастья.

Это весь смысл, что ему требуется. На всю жизнь.

– Бабушка, бабушка. – Сжав его волосы в кулаке, Эйприл подталкивала его губы туда, где больше всего нуждалась в нем. Уверенная, игривая и великолепная. Именно такая, какую он хотел, сейчас и всегда. – А почему у тебя такие большие зубы?

Его любимая строчка, и как раз вовремя.

– Чтобы съесть тебя, внученька.

Затем он устроился между ее ног и приступил к делу, как всегда решительно настроенный подарить своей Красной Шапочке – Эйприл, Бесс, своей невесте, женщине, которую всегда, всегда будет любить – ее собственный счастливый конец.