– Кристин перебрала вина, а потому наговорила лишнего. Но, как я уже сказал, она просто завидует. К девятнадцати годам в ее постели побывало мужчин больше, чем у продажных женщин в публичном доме.

– Разве это не ее вина?

– Не будь так строга к людям, Анна. Не всем повезло с родными. У тебя есть любящая мать, замечательный дедушка, который заботится о тебе, как родной отец. Есть Рэндалл, от чьей правильности меня порой тошнит, но я уверен, что он души в тебе не чает. А Кристин… в ее порочности виновата не она.

– А кто?

Тристан нахмурил брови и тихо заговорил:

– Ее покойный отец был заядлым игроком в азартные игры. И, как любой картежник, чтил карточный долг. Однажды он поставил на кон невинность двенадцатилетней дочери и проиграл. – Тристан тяжело сглотнул. – В тот день ее изнасиловали двое зрелых мужчин… И никто не помог ей, ведь за этим стоял родной отец, который обязан был оберегать свою дочь. После этот ублюдок понял, что на кон гораздо выгоднее ставить тело дочери, нежели деньги, и ночи с посторонними мужчинами стали для нее уродливой обыденностью. В какой-то момент, когда приз заполучил молодой красавец, Кристин стало это нравиться.

Анна с ужасом слушала историю. Это никак не могло уложиться в голове девочки, привыкшей, что мужчины в ее семье сдувают с нее пылинки.

Она вспомнила их жаркий поцелуй и дрогнувшим голосом спросила:

– Вы с ней любовники?

– Что? Нет! Я не настолько испорчен, чтобы спать с троюродной сестрой.

– Но вы целовались…

– Мы просто балуемся. – И, увидев скептическое выражение лица Анны, добавил: – Просто баловство очень испорченных детей.

Анна нахмурилась.

– А какие горести пережили вы, принц Тристан? – поинтересовалась она.

– О чем это ты?

– Слава о вашей распутности бежит впереди вас.

Тристан ухмыльнулся.

– Я, к счастью, не сталкивался с подобными бедами, как Кристин. Я мерзавец от природы.

Она внимательно вглядывалась в его черные глаза: