– Вчера ночью ты сказал, что любишь меня. Ты это сделал, чтобы я больше не просила о разводе?

Ей было страшно, но она хотела знать правду.

Больше никаких секретов.

– Почему ты сомневаешься в искренности моих слов? – разочарованно спросил он.

Аврора глубоко вздохнула.

– Рэндалл, я видела тебя в саду в ночь свадьбы Анны и Уилла. Видела, как ты целовался с Мелитой. – Рэндалл приоткрыл рот в удивлении, но она не дала ему вымолвить ни слова: – А потом услышала разговор гонца с конюхом: он отправлялся с важным поручением к отцу Мелиты. Ты приказал лорду Карсану расторгнуть помолвку дочери, чтобы сделать ее своей фавориткой?

Рэндалл едва слышно выругался, запрокинул голову и провел рукой по волосам, зачесывая их назад. Его кадык дернулся, и он тяжело сглотнул.

Он молчал около минуты. Затем всего два слова сорвались с его губ:

– Лунный камень…

– Что?

– Накануне свадьбы Уилла и Анны я случайно нашел в твоей тумбочке лунный камень.

Аврора ахнула. Вот почему в тот день он так странно себя вел.

Рэндалл опустил голову и заговорил совсем неведомым ей надломленным голосом:

– Я не знал, что и думать. Меня душили ревность, гнев и обида. Но больше всего терзал страх. Я боялся, что ты отдала сердце другому, боялся, что у меня нет ни единого шанса заполучить твою любовь.

Аврора замерла, сжимая руки в кулаки. Ее сердце так сильно билось, что готово было сломать ребра.

– В тот день я был сам не свой. А когда Мелита сказала, что любит меня, что готова даже опорочить свою честь, лишь бы быть рядом… – Рэндалл отвернулся к окну и облизнул нижнюю губу. – Я хотел доказать себе, что я – хозяин своему сердцу, что смогу выкинуть тебя из головы. Хотел хотя бы на мгновение почувствовать, что значит быть любимым. А потому ответил на тот поцелуй.

Он замолчал. Аврора с трудом сдерживала подступающие к горлу слезы.

– И что ты почувствовал? – шепотом спросила она.

Рэндалл отвернулся от окна и коснулся подбородка Авроры, вынуждая посмотреть ему в глаза. Встретившись с ним взглядом, она ощутила такую боль в груди, будто кто-то ударил ее наотмашь и выбил весь воздух из легких.

Его взгляд был пропитан тоской и такой же болью.