— Да сколько же можно! — хрипло воскликнула она и отстранилась. — Ты издеваешься надо мной, да? Сними к чертовой матери с нас эти проклятые джинсы!
Ох, да, слушаюсь и повинуюсь, дорогая. Никогда в жизни я не готов был подчиняться настолько охотно. Схватил пояс ее джинсов и потянул вниз, опускаясь на колени, попутно жестко целуя все ее тело повсюду. И тут сквозь сплошную пелену возбуждения прорвался вопль Василисы, и он абсолютно не был похож на возглас удовольствия.
— А-а-а, Сеняяяя! — закричала она почти панически.
А в следующую секунду я услышал громкий звук, очень похожий на падение чего-то большого и тяжелого. Резко вскочил и обернулся к двери ванной, которую так и не потрудился закрыть, для того чтобы увидеть катастрофическую картину: в коридоре, недалеко от входа, лежал разбитый вдребезги цветочный горшок, земля повсюду, а над всем этим безобразием гордо стояла та самая коза с огромными рожищами, которую я уличил в попытке прорваться без очереди. Она откровенно злорадно пялилась на меня своими наглыми демонячьими зенками и дожевывала один из комнатных роскошных цветов Зинаиды Ивановны. Твою же ж мать, мне конец!
ГЛАВА 31
ГЛАВА 31
Оказывается, это легко и абсолютно естественно. Как дышать. Просто позволить себе чувствовать. Реагировать, как действительно хочется, а не как считаешь правильным. Не взвешивать последствия. Желать Арсения вот так сильно. Желать в полном смысле этого слова. Всего. Целиком. Надолго. Не стараясь анализировать эту потребность, а позволяя ей быть. Не дробить принудительно свои эмоции на физическое влечение и потребность душевной близости. На то, что можно допустить прямо сейчас, и чему не будет места в будущем. Не осаживать себя, постоянно напоминая о том, как больно может быть впереди, и душить свои порывы, по привычке подкладывая под свою душу подушку безопасности, призванную как бы защитить потом, когда придет время падать в реальность, но на самом деле лишь создающую постоянную преграду, в которой вязнут истинные мои желания.
Может, я просто устала постоянно озадачивать себя всеми этими «ах, почему» и «как же так можно»? Или уже смирилась, что период вопросов к себе, самокопаний миновал. Время попыток остановить это мое падение в Арсения путем осмысления и постоянного напоминания о тяжести последствий тоже прошло. Это сражение за себя с собой же я проиграла. Причем это не поражение в одном каком-то аспекте, а полностью проигранная война в целом. Все, приехали, белый флаг и капитуляция. А когда я смотрю на него, вот так поглощающего меня глазами, испытываю шок от того, как же легко без этого вечного конфликта внутри. Именно легко, а не пусто, так, как бывает, когда лишаешься чего-то очень долго занимающего большую часть места в твоей душе. Словно освободилось огромное пространство для новых чувств, переживаний и привязанностей, которые я раньше просто не разрешала себе, считая, что раз их некуда поместить, значит, и не нужны они. Но как только я позволила себе больше не видеть границ и испытывать не навязанное рассудком, а настоящее, то буквально стала невесомой, свободно парящей в этом возносящем к небу потоке. И ни единой мысли о падении, совершенно полное отсутствие страха. Только наслаждение каждой секундой, каждым взаимно агрессивным касанием наших ртов. Ладони требовательно скользят по его коже, захватывая ее в собственность. Губы немеют от интенсивности диких поцелуев и его неповторимого вкуса. Всем телом я впитываю низкие вибрации его голодных стонов. Трусь, извиваюсь, нуждаюсь… Одновременно умираю и отчаянно ликую от силы этой потребности. Хочу так же, хочу больше, хочу сильнее. Надо мной, во мне. Плевать где и что вокруг, только вот прямо сейчас! Кожа к коже, влага к влаге, жажда к жажде. Хочу-хочу-хочу!