Тихие шаги позади, и я заулыбался, как идиот, еще не поворачиваясь и не глядя, но уже отчетливо ощутив, как оживает все во мне с каждым этим звуком, делавшим ее ближе. Именно оживает, откликается целиком, пробуждая все органы чувств и массу эмоции, а не одно только примитивное возбуждение. Прикрыл глаза и снова увидел, как она выглядела утром возле реки. Растрепанная, немного потерянная в своих мыслях и ощущениях, с легкой краснотой на щеках и шее от моей щетины и зацелованными губами. Такая пропитанная еще мной, такая, какой хочу видеть ее каждое утро.

— Доброе утро, — чуть сипловатый спросонья голос как моментальное вливание новой порции глубоко интимных воспоминаний, щедро сдобренных новыми фантазиями.

— Доброе, — повернулся и тут же ощутил легкое беспокойство. Василиса совсем не выглядела отдохнувшей. Она стояла в дверях в джинсах и свободной ярко-желтой футболке, волосы явно заплетены наспех, глаза немного затуманены, а брови совсем чуточку нахмурены. Так бы сидел и пялился хоть до бесконечности. Как жаль, что на это сейчас нет времени.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, щурясь от косых утренних солнечных лучей. Они заигрывали с прядью выбившихся волос, высвечивая эту столь любимую мною многогранность и неповторимость ее цвета.

— Похоже, гораздо лучше тебя, если судить по твоему виду, — ответил и нахмурился, потому что состояние недолгой безмятежности начинало развеиваться, возвращая меня к реальности.

— Да уж, ты никогда не был силен в комплиментах, — усмехнулась она, впрочем, без всякой обиды, и привалилась плечом к дверному косяку, переступая босыми ногами. Я немного рассердился, потому что было еще довольно свежо для хождения босиком, и в то же время не мог перестать любоваться. Это особое изящество и хрупкость строения ее кистей и ступней, передавшаяся от матери и раньше всегда притягивало мой взгляд, а теперь просто завораживало.

— Ты никогда в них и не нуждалась, — поморщился, когда наше прошлое опять незримо выползло из того угла, куда мы, вроде, его засунули. Как часто это будет случаться?

— Разве?

— Поверь, — я решил, что говорить все, как есть, это лучшая тактика, и поэтому признался. — К тому же у меня всегда была проблема с тем, чтобы сформулировать что-то внятное, способное выразить, какой я тебя по-настоящему вижу.

— Ну, зато с тем, чтобы сказать мне что-то обидное, у тебя не было проблем, — вздохнула Василиса, глядя куда-то мне за спину.

— Будем вспоминать опять старое? — спросил прямо.

— Вовсе нет, — пожала она плечами. — Просто немного удивлена. Ведь с тем, чтобы говорить другим девушкам, что в них тебе нравится, у тебя проблем не было.