— Свидетель есть, но сейчас я бы не хотел ее втягивать еще больше и нервировать. Вдруг удастся все так разрулить.

— Это очень глупо с твоей стороны. Наличие свидетеля многое бы облегчило.

— Ну, вообще-то она член моей семьи, и ее слова в любом случае будут надвое делить и тащить ее в суд, где из нее прокурор постарается душу вытрясти, я реально не хочу. Так что привлекать ее — это самый пожарный вариант.

— Дело хозяйское. Но опять же, я бы так не сделал, — удрученно покачал головой Остап. — Ладно, черт с тобой, упрямец, давай запишем твою версию событий.

Следующие пару часов ушли на тщательную фиксацию в документах настоящих событий тех суток, вплоть до моей отключки от лекарств.

— Так, ладно. С этим закончили, — Остап отпечатал и дал мне на подпись готовые документы, тут же достав другие. — Теперь давай по чаю и разберемся с нападением на ваш дом. Хоть тут ты однозначно проходишь как пострадавший, и никаких непоняток.

Он ушел из кабинета за водой для чайника, дав мне для ознакомления заявления моих охранников по факту незаконного вторжения. Но вместо этого я снова набрал Василису, только для того чтобы опять услышать, что она занята и ей не до меня. В этот раз мне показалось, что я расслышал нервозность в ее голосе, и остро захотелось сорваться и рвануть к ней. Сознание заметалось в поисках выхода. В душе резко обозначилась и разрослась до огромных размеров необходимость быть рядом, разобраться за нее с любой проблемой и даже каждой мелочью, просто причиняющей хоть какой-то дискомфорт. Мне буквально стало нужно быть там и окружить ее собой, не позволяя больше ничему ее расстраивать и утомлять. И это при том, что мне свои бы головняки расхлебать! Но они все казались незначительными мелочами по сравнению с тем фактом, что Василиса во мне может сейчас нуждаться морально или физически, а я черте где от нее! В этот момент я, наверное, и понял окончательно моего отца и это его почти остервенелое стремление оберегать Марину от всего на свете. Начиная от реальных трудностей и заканчивая случайным сквозняком.

С разбором нападения мы разобрались с Остапом гораздо быстрее, и через час он уже выпроваживал меня из кабинета, еще пару раз напомнив, чтобы я из города ни ногой и не подставил его.

Вернувшись в офис, чувствовал себя паршивей некуда, голодный, усталый и одинокий, как бродячий, никому не нужный пес. Марк по-прежнему не появился, на звонки не отвечал, и я уже начал одновременно и злиться, и беспокоиться. Обед заказали в офис, но не могу сказать, что я помню, что ел. Пытался заниматься текущими делами, но внимание рассеивалось, и я просто отключился прямо в кресле и проснулся, только услышав голос отца за дверью.