— А я тебя, — мягко улыбнулся в ответ, впервые ощутив искренность в этих словах.

Да, похоже простил и полюбил. Не так как Женю, но тоже с заботой и благодарностью. Потеря родителей и тяжелая беременность сильно изменили её и наш мирок. Я больше не мог и не имел право поворачиваться к ней спиной.

В палату влетела приободрённая Женя, но увидев нашу идиллию слегка потускнела, а следом за ней вошла патронажная медсестра со свертком в руках.

— Моя милая! — Олеся счастливо протянула руки, прося себе этот комочек. Медсестра осторожно вложила младенца ей в объятия. — Боже мой, какая же ты красавица! Здравствуй, родная! Я твоя мамочка!

Олеся упоительно заворковала с дочерью, нежно и бережно целуя её в щечки, носик и лобик.

— Она неголодная? Мне можно её кормить? — жена в надежде посмотрела на медсестру.

— Вам капают серьёзные препараты, — с сожалением покачала головой медик. — Увы, но вы не можете кормить малышку грудью.

Леся расстроенно поникла, но вновь ушла в сладостный мир матери и ребёнка.

— Вы придумали ей имя? — спустя паузу спросила Женя, решив оправдать своё пребывание в палате золовки.

— Н-нет, — неуверенно посмотрел на жену.

— Мария, — нежно пропела та. — Как мою маму.

— Маша? — улыбнулся я в ответ и осторожно присел рядом с ними, заглядывая в сверток. — Машенька… Ей подходит.

Леся счастливо кивнула, а я слегка вздрогнул от вибрации телефона.

— Мне необходимо ответить, — извинился я перед супругой и вышел в коридор.

— Мы на месте, — прозвучал в трубке голос Никиты. — Чего с ним делать?

— Ждите, когда очухается. Никуда не выпускайте и уничтожьте в его доме всю выпивку. Звони мне, как оклемается.

Сбросил вызов и повернулся, чтобы вернуться в палату, но упёрся в фигуру Жени, которая оказывается тихонько вышла за мной и слушала разговор.

— Даже в такой ситуации он напился, — горько уронила девушка.

— К сожалению, — кивнул ей. — Но я намерен вернуть его в колею. Чего бы мне это не стоило.

— Будь осторожен, он порой неадекватен, — предупредила Женя, обеспокоенно глядя на меня.