Выкрикнув последнее, задохнулась в собственном страхе и эмоциях. Голова закружилась, и я откинулась на спинку сиденья, стараясь сохранять картинку ясной. Маша раздалась ещё большим плачем, явно от того же дискомфорта, что и у меня сейчас. Вот и начало тихой смерти.

— Прошу, Слава, — жалобно пискнула я. — Ты же неплохой человек. Олеся души в тебе не чаяла, и я раньше уважала и ценила тебя, как никого другого. Перестань, пожалуйста… Вернись к нам обратно. Остановись!

Слёзы рекой текли из глаз, а душа пала ниц перед грядущей кончиной. Неужели на этом всё? Я больше никогда не увижу сына, не прижму к себе, не услышу голоса. Как же страшно умирать! Если бы знала, что сегодня умру, то сделала бы всё возможное, чтобы оставить в Косте всю свою любовь.

Дернулась и в ужасе вскрикнула, когда лицо попало в его ладони. Впервые за столько месяцев обид и отчуждения ощутила ласку. Вскинула на супруга глаза, дрожа всем телом. Взор малахита, носивший черный окрас вдруг прояснился, став прозрачным и чистым. Невольно замерла, вспомнив красоту этих глаз.

— Прости меня, родная… Прости, если сможешь, — сухие губы коснулись лба.

Отстранился, решительно выпуская из рук. Опрокинул в себя ещё виски и заглушил двигатель. Сердце в надежде застучало чаще. Стекло на заднем сиденье поехало вниз и шланг упал за пределы автосалона. Да… Боже, спасибо… Спасибо!

— Ты только дай мне уйти, ладно? — продолжил он, и вдруг достал из-за пазухи нож.

Сжалась в комок, вновь испугавшись за себя, но после безудержно закричала, наблюдая, как муж располосовал себе оба запястья.

— Нет-нет! — в истерике вопила я, видя бег кровавых змеек из перерезанных вен. — Господи! Что ты наделал? Не надо!

Забилась в путах, желая освободиться и пресечь столь жуткий акт суицида. Слёзы давили в горле, мешая правильно говорить.

— Не плачь. У тебя всё будет хорошо. Обещаю, — с этими словами Булатов, бросил нож куда-то под сиденье, вышел из машины и, покачиваясь, направился вдоль могил и крестов.

— Слава! Стой! Нет! Вернись… Слава! Пожалуйста!

Бежать за ним связанной — дохлый номер. Нащупав рычаг ручки, толкнула дверь наружу. Попыталась спуститься осторожно, но всё же клюнула носом в сырую землю. Осмотрелась. Утренний туман стелился по всей поверхности кладбища. Памятники и кресты вспарывали его дымчатое полотно, нагоняя всё больше жути. Максимально увела руки вниз, пытаясь продеть через них нижнюю часть тела. Ремень больно раздирал запястья, а руки едва не выскочили из плеч. Получилось! Оковы впереди, а значит возможностей для свободы в разы больше.