Снова гневное лицо мужа перед глазами, жгучий удар, падение на пол. Мозг прокручивает и прокручивает этот момент, вводя в тихое отчаяние.

Слишком много. Невероятно много для меня. Из моих рук сегодня ушла человеческая жизнь. Я не только не смогла её спасти, но и сама же угробила. Мне нужно это выпустить из себя. Чтобы грудь больше не рвало на куски, чтобы мозг отключился и забылся.

— Оставьте меня, пожалуйста, — пискнула я.

Прорвало. Слёзы выступили мощным потоком. Легла на кровать, свернувшись в клубок, и утонула в нестерпимой душевной боли.

Последующие несколько дней подготовки к похоронам стали для меня адом.

Гера требовал судмедэкспертизы и её результаты ещё больше усугубили мои отношения с мужем. Во время сердечного приступа произошел коллапс, ставший следствием приёма нитроглицерина и резких манипуляций тела. Что было тому виной не ясно — то ли падение мужчины с кровати, то ли моя удачная попытка вернуть его в постель.

Покорно взяла всю вину на себя, внутренне надеясь, что Герман вспомнит о том, что я всё же единственная, кто пытался оказать первую помощь его отцу. Да, я — не медик, снова ошиблась, но кто бы знал, как поведёт себя в подобных ситуациях.

Лариса Игоревна и Анна Леонидовна тоже ушли в немилость. В услугах медсестры семья Бермуд больше не нуждалась, а мать Германа осталась всё же матерью. Моя же участь стала более, чем призрачной. Герман игнорировал меня, ночами пил в барах и приезжал на плечах Антона, который то и дело выискивал его по ночным заведениям. Трезвым муж был чернее тучи, пьяным говорил столько, что слёзы просто закончились в моих глазах. Всё время указывал на дверь и оскорблял. Идти на похороны мне и матери он запретил, сказав, что убийцам там не место. Если Ларисе Игоревне было всё равно на его истерические выпады, то я не посмела не подчиниться.

Последний же инцидент вышел за все рамки. Гера появился ночью снова пьяный, на своих двоих в компании Лики.

Стоя в гостиной, пронаблюдала за их триумфальным шествием наверх.

— Может так тебе, дура, станет всё понятно? — победно улыбнулась не менее пьяная рыжая.

Я глубоко дышала, чтобы не выплеснуть все эмоции прямо на них. Дождавшись, когда воркующая парочка исчезнет в недрах спален, решительным жестом взялась за сотовый.

Вещи собирать не стала. Заберу завтра днём.

Миша примчался быстрее пули, а, увидев моё лицо со следами побоев от мужа, рвался ворваться к голубкам и выбить дух из Германа. Не знаю, как удалось его остановить, но уехали мы без инцидентов.

— Завтра попроси горничную, чтобы она собрала все твои вещи. Я сам заберу всё и привезу тебе, — припарковавшись возле дома мамы, инструктировал мужчина. — Ты уверена, что с матерью тебе быть сейчас лучше?