К Антону поехать не мог. Там Таня и он давно на стороне моей жены.

Ярик? Пожалуй, сейчас это пока единственный близкий мне и непредвзятый человек, который может как выслушать, так и дать хорошего тумака. Он старше меня лет на пятнадцать и я желторотым птенцом готов был внимать ему во всём.

Когда набрал его номер, ответил сразу. На просьбу поговорить отреагировал нехотя, но согласился. Прикатил к нему в участок.

Мужчина всё ещё корпел над документами и принимать меня ему не шибко хотелось да и не было времени. Он спешил домой, к родным, а я — эгоистичная сволочь, втёрлась в его планы.

— Чего у тебя стряслось?

— Вика изменила мне с Мишей, — изрёк несколько пафосно. Хмыкнул.

— Поздравляю. Теперь ты официально свободен, — скривил губы следак.

— Но я не хочу быть свободным. Она мне нужна. Нужна семья. Ребёнок, о котором всегда мечтал…

— Ну дак бери! Че ноешь?! — рявкнул он сурово. Ягуар есть Ягуар. — Человек сам кузнец своего счастья. Слушай. — Немного сбавил наезд. — Она любила тебя. Вероятно и сейчас любит, но ты не узнаешь этого, пока не плюнешь на свою гордость. Тем более, сам был не святошей.

— Я хочу набить ему морду, — уверенно проронил я.

— Мудро, но не надо, — Ярик достал из стола две кружки и бутылку коньяка. Разлил.

— Коньяк не пьют из кружек, — взболтнул янтарную жидкость. Понюхал.

— В моей семье пьют. И тогда, когда нужно устаканить бред в голове. Пей.

Отхлебнул, пуская горючее по пищеводу. В голове стало горячо и уютно. Язык почти сразу развязался.

— Я наделал глупостей. Не отрицаю. Миллион раз просил прощения. Каялся. Под пули ради неё лез не раз, но она упряма и непоколебима. Я не могу пробить эту стену.

— Что ты сделал? — Ярик отпил из своей кружки. Смотрю непонимающе. — Что произошло между вами?

Я снова отхлебнул коньяка и поведал о своих косяках без утайки.

— Ну да. Я не баба, но тоже бы тебя не простил. Пока что! Но ты движешься в верном направлении. Правда с Дементьевым истернул.

— В смысле?

— Без смысла. Докажи ей, что ты её владелец. Я это тебе уже говорил.