– И что теперь тебя вынудило признаться мне? Мог бы и дальше играть в дружбу.

– Я не мог больше держать это в себе.

– Артур, у меня аликситимия, – затем она утончила на всякий случай. -Эмоциональный дальтонизм. После того, как я села в тот самолёт в Стамбул у меня умерли все чувства. Они есть глубоко внутри, но я никак не могу их проявить. Ты безусловно мне небезразличен, симпатичен, но я никогда не смогу ответить тебе взаимностью, – потом вдруг она сморщила лицо. – И вообще , когда ты успел в меня влюбиться?

– Я был заинтересован тобой ещё до того, как увидел тебя. Я много слышал о тебе, – затем Артур собирался было сказать что-то, но передумал и пропустил это и заговорил о другом. – А потом увидел тебя в доме Эмерсонов. Ты была самой красивой девушкой, но самой неуверенной в себе. Затем ты согласилась пойти со мной на ужин, приехать ко мне в Лондон, остаться у меня дома после выписки, будучи ни капли незаинтересованной мной, тем самым ещё больше заманивала меня к себе. Ты сама того не зная, использовала меня. Это сводило с ума. Я никому не позволял себя использовать, но ты это сделала,– Амелия анализируя его слова, соглашалась с ним. Она использовала его и сама того не замечала. А он всё это время играл в дурака, но на самом деле прекрасно понимал что к чему.

– В таком случае, ты же всё прекрасно понял, – она многозначно посмотрела на него. – И что ты собираешься делать дальше? – она свела брови домиком.

Артур замер на секунду, как будто ждал именно этого момента. Он достал из кармана пиджака маленькую коробочку и набрал в грудь по больше воздуха.

– Амелия, ты выйдешь за меня?

– Я не знаю! – прямо и четко ответила она, не скрывая, что его предложение сильно озадачило её. Потом начала расхаживать по комнате. Не так она представляла себе предложение руки и сердца, когда была маленькой. Это должен был быть самым прекрасным, романтичным, волшебным моментом в её жизни. Но ничего из перечисленного не подходило под описание данного состояния.

– Артур, я не рожу тебе детей. Я приняла решение, что не оставлю этому миру своё потомство, потому что я сильно в нём разочаровалась и это мое принципиальное решение, – она остановилась на одном месте и предубедила – Ты единственный сын графа Вульвертона, ты должен иметь наследника.

Амелия заметила как у него заметно поблекли глаза. Он замолчал на некоторое время. Кажется, он не был готов к услышанному. Брови его сошлись на переносице и на его лице читалось глубокое размышление. Амелия была уверена, что после этого он отменит своё предложение. Но …