Он отступил, намереваясь закрыть дверь, но она успела поставить ботинок, мешая сделать это. Пока Люсьен рассматривал ее, от него откололся комок засохшей грязи, рассыпавшийся в пыль и покрывший полированную поверхность пола в холле.

— Что вам надо?

— Я живу в соседнем коттедже, — заявила она. — И ты опрыскал мой сад ядом. Посмотри на это!

Она потрясла перед его лицом увядающими растениями.

Эта сумасшедшая ругалась из-за крапивы?

— Да это же крапива. Обыкновенная увядшая крапива.

— Это двудомная крапива, среда обитания и источник пищи для красного адмирала, павлина и маленьких черепаховых бабочек.

— Возможно, ты не заметила, но здесь сотни видов крапивы.

— Если посмотришь внимательно, — она оборвала его на полуслове, — увидишь, где гусеницы во время окукливания сплели вокруг себя шелковые коконы. — Она указала на один из увядших листьев. — Это красный адмирал. Точнее, был бы красным адмиралом, если бы участок с крапивой не опрыскали средством от сорняков.

— Прости, но если бы ты была свидетелем некоторых зверств, которые видел я, не плакала бы из-за нескольких бабочек.

— Прости? Такое простое слово. Правда, бессмысленное в тот момент, когда ты добавляешь к нему «но».

Конечно, она права, но он не собирался пускаться в семантику, а просто хотел, чтобы незваная гостья ушла. И спасение пришло из неожиданного источника. Он уловил движение среди увядших листьев.

— Разве это не гусеница? По-моему, выглядит очень живой.

Женщина присмотрелась.

— Что? О боже, это маленький панцирь. И их будут десятки.

— И явно очень голодные.

Она уставилась на него.

— Очень голодные! А ты своей химической атакой только что уничтожил их источник пищи.

— Да как ты смеешь!

— Смею!