Прожевываю салат и вкратце рассказываю ей все, что касается работы. Мама слушает внимательно, кивает, вопросы уточняющие задает, и я вхожу во вкус. И про завод, и про Черенцова, и про планы на будущее.

Мама одобрительно улыбается, но за улыбкой ее тоска какая-то прячется.

Встает и начинает мыть посуду, протирает столешницы, из сумки своей контейнер пластиковый вынимает.

— Я печенье сегодня утром испекла, думала, ты ко мне приедешь. Но вот, сама тебе привезла.

— Спасибо. С кунжутом?

— Да.

Продолжает суетиться, а я суп доедаю.

— Мам…

— М?..

— Почему ты отца не простила?

— А почему я его прощать должна была?

— Но он ведь раскаивался? — затаив дыхание, спрашиваю я.

— Не знаю, — хмыкает тихо, — я ему не поверила.

— Почему?

— Не убедителен был.

Чувствую, как тянет все внутри, дышать становится труднее. Отложив ложку, переношу вес на сложенные на столе руки.

— А как?.. Мам, как убедительным быть?

Оглянувшись через плечо, она посылает мне говорящий взгляд.

— Все не успокоишься?

Мотаю отрицательно головой. Сказать не дает вставший в горле ком.