Потом целую в щечки дам и тащу сумки в дом.

— Здравствуй, Маша, — посылаю в спину.

— Здравствуй, — прилетает в ответ.

Головы в мою сторону даже не поворачивает. Подхожу ближе, чтобы поздороваться с пацаном Резниковых Петей.

— Он спит, — говорит шепотом Маша.

— Подрос.

— Да, полтора года.

Все, замерев, смотрят только на нас. Маша сильно смущается, нервно кусая губы, прячет блестящие глаза.

Чувствую укол вины. Может, и права была Света. Не стоило мне приезжать и портить жене выходные.

Но… бл*дь, я тоже не железный. Сил сидеть и покорно ждать ее сообщения больше не осталось.

Поднявшись, ухожу в дом. На кухне выставляю на стол все, что привез с собой.

— Ночевать останешься? — спрашивает Глеб, откупоривая бутылку с виски.

— Если не выгонишь.

— Значит, будешь на диване в гостиной спать.

— Без проблем.

Наполнив два бокала, один протягивает мне. Выпиваем, а потом в дом заходят все остальные. Друзья увлекают меня в теплую лоджию потрындеть о делах. Ира и Светланка накрывают на стол, а Маша играет с Петрухой. Затягиваясь табаком, украдкой поглядываю на нее через окно.

Почему мы не завели ребенка раньше? Маша ведь просила, а я все уговаривал подождать год — другой. Может, теперь все иначе было бы?

Выпустив струю дыма, щурюсь и стряхиваю пепел. Олег с Глебом громко хохочут над новым анекдотом. Я же снова смотрю на Машу. Она берет малыша на руки, а тот пытается дотянуться до заколки в ее волосах.

Как иначе? Как у Черенцова с его женой? Жить и мучиться догадками, простила она или терпит тебя из-за ребенка?

Нет. Так не хочу.