— Ты сделал ремонт? — догадывается она.

— Да, — толкаю дверь от себя и отхожу в сторону, — посмотришь?

С опаской взглянув на ее лицо, вижу, как одна за другой меняются на нем эмоции. Непримиримость, растерянность, подозрительный блеск в глазах.

— Нравится?

— Мило, — выдавливает сипло.

Стоит у входа в комнату и дальше не проходит.

Не готова?

— Маш, посмотри, неужели не интересно?

— Мне нравится. Очень красиво.

— Иди сюда! — тяну за руку из этой комнаты и веду в детскую.

Мой настрой на сдержанность и конструктивный диалог трещит по швам.

— Что это? Для кого? — спрашивает дрожащим голосом, глядя на светильник под потолком в форме розового самолета.

— Для детей.

— Каких детей, Руслан?

— Наших с тобой, — отвечаю резко.

Маша так же резко оборачивается и, стиснув зубы, смотрит на меня с вызовом. В глазах пламя полыхает, губы заметно бледнеют.

— У нас не будет детей, — шипит еле слышно, — зачем ты все портишь?

— Я пытаюсь исправить то, что натворил. Ты мне совсем не хочешь помочь?

— Боже… Руслан, есть вещи, которые невозможно исправить!

Это все не так. Она не права сейчас. Исправить нельзя только смерть. Для всего остального должен быть шанс!