– За ними никто не смотрит, сир.

– Почему же? Разве у них нет прислуги? Куда подевались их служанки?

– Они тоже ушли, сир. Ведь им не платили уже много недель…

Король снова остановил взгляд на мне. Он подозрительно щурился, и меня это пугало, но его вопрос прозвучал четко и ясно:

– А что это ты прячешь за спиной, Екатерина?

Когда я показала, отец схватил меня за руку и прорычал:

– Когда ты в последний раз ела – не считая этого раза?

– Вчера, сир, – ответила за меня Мишель, ведь я от страха лишилась дара речи.

– Потому-то вы и украли хлеб и мясо? Молчать! Молчите обе! – взревел король, не давая нам возможности сказать что-либо в свое оправдание, и мы послушно притихли. – Боже правый! Да вы ничем не лучше беспризорников, роющихся в сточных канавах парижских трущоб!

Я бочком подошла к Мишель и схватилась за ее платье, боясь, что упаду в обморок от ужаса. Неужели отец действительно побьет нас за прегрешения? Руки у меня так сильно дрожали, что уже не слушались, и остатки еды полетели на пол. Я никогда не отличалась храбростью.

– Где их мать? – грозно спросил король. Слуга неопределенно покачал головой. – Ждите меня здесь!

Отец решительным шагом вышел из комнаты, оставив нас троих в растерянности. А что, если он вообще не вернется? Что, если забудет о нас? Впрочем, вероятно, для нас так было бы даже лучше. Я быстро глянула на Мишель. Может, нам просто сбежать, пока еще есть такая возможность? Угадав мой немой вопрос, сестра отрицательно покачала головой, и мы остались стоять на месте, с тревогой вслушиваясь в затихающие вдалеке звуки тяжелой поступи. Наступила тишина, нарушаемая лишь шарканьем моих босых ног по полу и сопением шмыгавшей носом Мишель. Слуга тяжело вздохнул. Но тут в галерее вновь послышались шаги – отец возвращался. Он стремительно вошел в комнату, в порыве неуправляемой энергии размахивая руками, напоминавшими сейчас крылья ветряной мельницы.

Я заскулила от страха.

– Вот! – Отец сунул в руки слуге тяжелый золотой кубок, украшенный драгоценными камнями. – Продай его! – раздраженно бросил король, обнажив неровные потемневшие зубы. – Заплатишь служанке, чтобы та за ними ухаживала. Им нужна хорошая еда и наряды, достойные моих дочерей. – Он еще раз мельком глянул на нас сверху вниз с несколько озадаченным выражением лица, а затем вновь удалился из комнаты.

После этого нас с сестрой действительно стали кормить надлежащим образом. Но не припоминаю, чтобы у нас появилась новая одежда.

Вот каковы мои самые яркие детские воспоминания. Холод, голод, лишения и отсутствие внимания. Постоянный страх. Полная нищета – следствие равнодушия и пренебрежения со стороны тех, кто должен был о нас заботиться. Как можно было допустить, чтобы принцессы Валуа страдали от бедности? И тем не менее мы в ней погрязли. На некоторое время ситуация улучшилась, но надолго ли могло хватить монет, вырученных от продажи одного золотого кубка? За несколько недель эти деньги растворились в руках у слуг, и мы с сестрой снова слонялись по дворцу, голодные и неухоженные, с тощими животами, прилипшими к позвоночнику.