— Просто моргни, если узнаешь меня.

Моргает. И… Улыбается!

Боже, я в этот момент начинаю реально верить в бога, хотя всегда была атеисткой!

— Ваня… Ванечка… — ощущаю, как опять льются слезы, и это сейчас дико не вовремя, но не могу остановить их! Не могу!

— А-ня… — чуть слышно шепчет он, потом хмурится, пытается поднять руку, ту самую, правую, что в гипсе, и потрогать себя за голову, но я спохватываюсь и не позволяю ему этого.

— Не надо… — аккуратно кладу руку обратно на кровать, — пока рано еще шевелиться… Ты упал и ударился головой. И руку чуть-чуть повредил. Но все пройдет, Вань. Все хорошо…

— Аня… — снова шепчет он и улыбается, — я тебя нашел… Нашел…

— Конечно, нашел, конечно… — киваю я, смаргивая слезы, так мешающие сейчас, такие глупые, — а как же? Все будет хорошо…

— Ты не уйдешь больше? Нет?

— Нет, Ваня, нет.

— Ты и в прошлый раз… — он опять хмурится, припоминая, наверно, наше прощание, и я тут же перебиваю его, отвечаю твердо и жестко:

— Теперь нет, Вань. Нет.

— Я хочу с тобой, Ань. С тобой…

— Так и будет, Вань. А сейчас поспи. Пожалуйста…

— А ты тут будешь? Не уйдешь?

— Нет. Я буду рядом. Песенку про волчка спеть?

— Да… — он улыбается, закрывая глаза.

И я, хлюпая носом, дрожащим голосом пою песню про волчка. И глажу по прозрачным, кажущимся такими хрупкими пальчикам, никак не желающим отпустить мою руку…

Смотрю в бледное, спокойное лицо и понимаю, что не оставлю его больше. Не знаю, каким образом собираюсь сдерживать данное ему обещание, но сдержу. Никак по-другому. Просто нельзя.

Знакомое ощущение тяжелого, как бетонная стена, взгляда, появляется не сразу. Наверно, слишком уж я погружена в нашу с Ванькой атмосферу, что не воспринимаю окружающий мир.