Девочка шагнула в лодку и опустилась на скользкое сиденье. Потом подняла мокрое лицо и улыбнулась, отчего черты ее лица исказились и стали еще уродливее. Из груди Розамунды рвался крик, знакомый тысячам родителей: "Господи, как ты допускаешь этих несчастных родиться?"

Доплыв до противоположного берега, она помогла девочке выйти из лодки и за руку повела к дому. Девочка не противилась, однако возле самого дома остановилась, вырвала руку и впилась взглядом в Дженнифер – та стояла в дверном проеме. На лице несчастной девочки отразилась гамма противоречивых чувств.

– Господи! – воскликнула Дженнифер! – Откуда она взялась? Зачем ты ее привела? Где ее родители?

– Я знаю столько же, сколько ты. И оставь, пожалуйста, этот тон, – вполголоса проговорила Розамунда и повернулась к малышке. – Входи, не бойся. Здесь сухо. Обогреешься и подождешь маму, – она протянула к девочке руку, но та отпрянула и продолжала сверлить взглядом Дженнифер.

– Она что, не умеет говорить?

– Не знаю, – Розамунда выпрямилась и пошла в дом, мимо Дженнифер. – Не обращай внимания, она сама войдет. Принеси пирог с чаем. Может, мне удастся…

Дикий вопль помешал ей закончить фразу. Розамунда обернулась и застыла, как вкопанная. Девочка налетела на Дженнифер, вцепилась ей в халат и замолотила ногами. Застигнутая врасплох, Дженнифер в ужасе отбивалась. Розамунда схватила девочку и попыталась оттащить ее от сестры. Та вопила:

– Убери этого звереныша! Дрянь! Уродина! Ужас! Смотри, что она сделала!

Из мастерской прибежал на шум Генри Морли.

– В чем дело? Что здесь происходит? – он остолбенел при виде того, как Розамунда, опустившись на колени, пыталась утихомирить отчаянно барахтающееся дитя. – Ради бога… кто это?

– Смотри, что она натворила! – истерично кричала Дженнифер, показывая прокушенную руку.

Розамунда подняла голову.

– Папа, уведи Дженнифер в гостиную. Куда угодно. Оставьте меня с ней наедине.

– С тобой будет то же самое! – вопила Дженнифер. – Какого черта ты притащила сюда это… это… дьявольское отродье?

– Это дьявольское отродье – моя дочь!

Все вздрогнули, как от электрического тока, и повернулись к двери. Там стоял Майкл Брэдшоу. Девочка издала сдавленный звук – что-то среднее между мычанием и хрюканием – и неуклюже заковыляла к нему. Брэдшоу легко подхватил ее на руки и посадил себе на закорки. Она привычно обхватила ручонками его шею. Все члены семьи Морли молчали. Розамунде показалось, будто этот человек свалился с неба – ангелом мщения. Поскольку всеобщее внимание было приковано к ребенку, никто не расслышал приближения парома.