Правда, иногда он слишком медлит, – она засмеялась и хлопнула Джеральда по плечу, отчего он чуть не потерял равновесие.

– Ну, Мэгги, – начал он дразнить старуху, – хуже этого ничего не могло случиться. Теперь будете объедаться – скоро не сдвинете…

– Ах, подите вы! Не беспокойтесь, как-нибудь сдвину. Пойду, поищу хозяина – чай, проголодался.

После ухода экономки Джеральд ехидно уставился на Розамунду.

– Ах ты, Господи! Какие мы жизнерадостные! Ни облачка на ясном небе!

Метнув на него проницательный взгляд, Розамунда поняла: он не в восторге от перемены в жизни друга.

Должно быть, Гибсон угадал ее мысли, потому что сразу же перевел разговор на другое.

– Ваш кузен приехал?

– Кузен? Нет. Почему вы спрашиваете?

– Вы как-то упомянули, что он частенько ставил катер на прикол в устье канала. Сейчас там как раз красуется нечто подобное Ближе к насыпи. А так как я увидел там вашу сестру – она сходила с катера, – то и решил, что приехал ваш кузен. Я попробовал догнать ее, но расстояние было слишком велико. Вообще-то я только один раз видел ее за рекой. Она, кажется, очень красива? Вы нас так и не познакомили.

И не собираюсь, мысленно возразила Розамунда. У Дженнифер с Эндрю и без того дела идут не блестяще, не хватало им еще ссориться из-за Джеральда Гибсона. Так что она уклонилась от прямого ответа.

– Да, Дженнифер очень хорошенькая.

Новость насчет катера встревожила Розамунду. Значит, Клиффорд все-таки приехал? Что она ему скажет? "Ты на три недели опоздал"? Нет, нельзя – во всяком случае, до понедельника. В понедельник, по возвращении из Кембриджа, она сможет с полным правом заявить: "Я замужем". Кровь прихлынула к лицу, и, разумеется, Джеральд истолковал это по-своему.

– Ага! Вот в чем причина вашего оживления! Не богатство, свалившееся на моего друга, а кузен, бросивший якорь в устье канала.

Розамунда оборвала его заливистый смех.

– Какова бы ни была причина моего хорошего настроения, могу вас заверить, что она не имеет ни малейшего отношения к кузену.

– В самом деле? – Джеральд вздернул брови и немного помолчал. – Но гадать-то разрешается?

Розамунда отвернулась.

Гибсон определенно перестал вызывать у нее симпатию. До сих пор она считала его интересным и очень приятным молодым человеком, но теперь она усомнилась в искренности его дружеских чувств к Майклу. Особенно когда он сказал:

– К чему только весь этот сыр-бор? Он все равно здесь не останется. Майкл – та еще птица! С деньгами он и вовсе воспарит – не поймаешь!