И это яблоко между ног…она выглядит как соблазненная грехом Ева, явившаяся к нему на исповедь.

В будущем, годы и десятилетия спустя, эта картина будет стоить бешенных денег, но он все равно до кона не удовлетворен ей. Никто не сравнится с его музой в полной мере. Любая женщина, как бы прекрасна она ни была, лишь ее бледная тень.

Но конкретно эту тень Леонелю необходимо беречь, поэтому он усыпляет каждого из своих демонов, позволяя холодному разуму занять доминирующую позицию в его сути. Своего внутреннего зверя он выпускает в другом месте и в другое время. С Эльзой он — холодный и расчетливый представитель знатного рода с оттенками латентного психопата. Яркий портрет, не так ли?

— На сегодня — все. Ты отлично позировала сегодня. Почти не двигалась, — заканчивает сессию одобрительным кивком. Эльза облегченно выдыхает, расслабляясь.

— Супер! Какие планы на вечер? Ты говорил, что я нужна тебе на важной встрече, — припоминает Эльза.

— Вечер будет в мужской компании, ты не понадобишься. Так что можешь провести вечер с Драгоном и еще ближе подобраться к необходимой мне информации.

— Да уж, вы — Голденштерн, не раскрываете свои тайны так быстро, как мне бы этого хотелось.

— Устала метаться между двух огней?

— Устала от того, что это, возможно, бессмысленно. А если я никогда не получу то, что тебе нужно? Как потраченное время приблизит меня к сыну? — с легкой дрожью в голосе интересуется Эльза. — Ты пообещал мне, что найдешь его, а сам держишь в неведении.

— Конан очень надежно спрятан Эльза. И ты догадываешься, у кого он в руках. Тебе ли не знать, на что способен этот человек, поэтому тебе стоит проявить терпение. Он обладает информацией против меня, которая на данный момент связывает мне руки. И я тебе объяснил, какова твоя цель. Напомнить, что она у нас общая? — вздергивая бровь, ставит очередной ультиматум Леонель.

Чтобы он ни говорил, чтобы он ни делал, у Эльзы каждый раз от него все равно мороз по коже.

Это не человек. Это кукловод, и только.

Один Бес знает, что творится в его больной голове.

Наверное, она должна быть благодарна как минимум за то, что он не совершает над ней физического насилия. Хотя моральное — куда хуже.

А что убивает ее сильнее всего, так это то, что с момента потери сына, она еще никогда не была так близко к Конану, как сейчас, и все равно — невероятно далека от него.

Господи! Она же мать. Все, о чем она может думать — это представлять момент их возможной встречи и молиться о том, чтобы он вообще захотел с ней общаться.

Для него она будет чужой, незнакомой женщиной…лишь наименованием «мама», и потерянных лет им не вернуть. Все это ранит и раздирает ее сердце в клочья, но она готова смириться с годами ожидания, когда очнется в моменте, где обнимает своего ребенка.