– Дело в том, что тридцать два года назад Вашему мужу было двадцать семь лет и на тот момент он уже несколько лет работал в городской больнице Роара. У нас есть свидетель, который утверждает, будто в ночь происшествия слышал диалог Вашего мужа с неизвестным мужчиной, который, как мы предполагаем, может являться Больничным Стрелком.

– Я ничего не понимаю…

– Миссис Ламберт, наш свидетель утверждает, будто Ваш муж пообещал некоему незнакомцу передать новорождённого младенца через окно больницы. Вам ведь известно, что помимо того, что в ту злосчастную ночь были убиты два доктора и одна пациентка, ещё был выкраден и впоследствии бесследно исчез один младенец?

– Ооо… – Рене обхватила себя за талию обеими руками и начала раскачиваться взад-вперёд, словно ничего не понимающий маленький ребёнок.

– Вы не знаете, кому Ваш муж мог способствовать той ночью, пользуясь своим положением доктора?

– Нет-нет-нет, я не знаю – не знаю – не знаю… Ооо… – она начала стонать и закрывать глаза. – Астрид, прости… Прости… Тереза пропала… Я не знаю имени Стрелка… Я без понятия, кем может быть этот зверь…

– Поговори с ним! – внезапно выпалила Астрид. – Поговори со Стэнли! Тебе он назовёт имя!

Со стороны это могло показаться жестоким: Астрид просила раздавленную в лепёшку или лучше будет выразиться “разбитую на миллион осколков” подругу встать и отправиться на встречу с монстром, превратившим её жизнь в страшную, неподъёмную, губительную ложь. Но Астрид была права. От разговора Рене с её персональным кошмаром в этот момент могла зависеть жизнь Терезы.

Встреча состоялась спустя сорок пять минут, в присутствии адвоката Моралиса. В допросную комнату никто из полицейских не вошёл, но мы с Ридом наблюдали через стекло. На сей раз Ламберт не был немым. Более того, он никак не мог заткнуться. Как только Рене вошла в комнату, он вскочил со своего места и, бросившись к её ногам, стал их обнимать, невзирая на заметно мешающие ему наручники. Он расплакался и начал умолять её о прощении, в результате чего Рене тоже начала рыдать. Она сказала, что попробует простить его, если он назовёт имя Стрелка, она сказала, что от этого зависит жизнь сестры её лучшей подруги Астрид, но в течение пятнадцати минут Стэнли только рыдал и молил о прощении, просил его вытащить из этого дерьма и ничего толкового явно не собирался говорить. Когда Рене, измождённая этой пьесой едва ли не до потери пульса, начала уходить, сквозь слёзы сказав, что она могла бы простить его, если бы он спас Терезу, если бы назвал имя Стрелка, Ламберт упал на пол и с диким воплем смертельно раненного зверя стал кататься по нему. В итоге Рене не выдержала этой сцены и, как только вышла из допросной комнаты, наполненной нечеловеческими стенаниями, свалилась в обморок. Имени Стрелка Стэнли Ламберт не назвал даже при условии получения прощения со стороны женщины, которую он, очевидно, любил или думал, что любит, первую половину жизни которой он обрёк на сладкую ложь, а вторую на горькое послевкусие в виде неизлечимых страданий. Кого человек может покрывать внося за своё покровительство столь высокую цену? Кого он может настолько бояться?..