– Я не имела права тебя предупреждать: ты могла скрыть улики и в таком случае стала бы соучастницей Ламберта.

– Соучастницей моего мужа?! – истерически воскликнула Рене. – И в чём же вы его обвиняете, скажите мне?! Насколько мне известно, при обыске вы ничего не нашли! И не могли найти, потому что мой Стэнли чист перед законом, как роса на рассвете! Ты вообще слышишь, что ты говоришь, завистница?! Прочь из моего дома! – впавшая в истерику хозяйка дома вновь бросилась на меня, но на сей раз Арнольд сразу же скрутил ей руки. – Как ты посмела переступить порог моего дома! Как ты могла предать нашу дружбу, предать мою семью!

В последний раз врезавшись в грудь Арнольда ладонью, Рене вдруг истерически всхлипнула и, обмякнув, опустилась на ковёр и разрыдалась.

Увидев эту сцену, я уже почти пожалела о том, что пришла сюда. Я думала, что моё присутствие в конце концов сгладит истерику Рене, но оно лишь усугубило ситуацию. Отведя Арнольда в сторону, я поделилась с ним мыслями по поводу того, что, может быть, не стоит рассказывать ей обо всём сейчас, раз она находится в таком расшатанном состоянии: может быть стоит просто взять необходимый для проведения экспертизы биологический материал и ничего не объяснять? Арнольд сразу же уязвил меня моими дружескими чувствами по отношению к миссис Ламберт, сказал, что они затуманивают мой профессиональный разум, и что своим молчанием мы сделали бы только хуже, так как уже завтра весь город будет гудеть на эту тему. Он был прав. Неправа была я. И потому неосознанно прикусила свою щеку изнутри до крови. Потому что поняла, что страшный и страшно желанный момент настал: я стою на пороге закрытия двери, которая всю мою жизнь обдавала меня сквозняком, но, держась за ручку, начинаю сомневаться в её закрытии, потому как слишком сильно привыкла к сквозняку. Правильно сделал Рот, что отстранил меня от этого дела. Рид справится с ним лучше меня. Но от этого осознания мне вдруг стало ещё больнее, чем от истерики Рене. Я как будто потерпела поражение и на фланге, и в тылу. Дважды проиграла одну партию.

В итоге Рене вынудили выпить настойку валерианы и, подождав начала действия успокоительного всего лишь пять минут, Рид снова начал действовать. Переместив разбитую горем женщину с пола в кресло и по пути подняв опрокинутый пуфик, Арнольд сел напротив неё и, пытаясь заглядывать в её опущенные глаза, начал разговор, должный окончательно и бесповоротно разделить жизнь этой ещё молодой и ещё красивой женщины на “до” и “после”:

– Миссис Ламберт, скажите пожалуйста, является ли Ваш муж, мистер Ламберт, биологическим отцом ваших детей?