Я отступил. Врачом была немолодая женщина, она без разговоров приступила к делу и заслужила этим мое доверие.

— Какая потеря крови?

— Сказали, литр.

Маша застыла у входа, с ужасом посмотрев на Панину. Надеюсь, проблем не возникнет. Я дал ей поручение запереть медсестричку за отдельной дверью… не решил пока, что с ней делать.

— Я могу помочь, я акушером здесь работаю, — Маша встала рядом со мной.

— Ты иди к новорожденным и доложи мне об их состоянии, — сухо отозвалась доктор, — Игорь, ступай за девчонкой и проследи. Я ей не верю. Такое не пускают на самотек, сам понимаешь.

Мы остались наедине. Я напряженно сжал кулаки и не знал, куда себя деть. Датчики пищали, нервируя до жути. Лицо доверенного врача было непроницаемым — она без слов спасала чужую жизнь.

Шло время и клокотало сердце.

Вернулась Маша. Сообщила новости. У меня родились сын и дочь.

Оба стабильны, а я убирал мокрые пряди с бледного лица Жасмин, вытирал кровь с ее искусанных в мучениях губ и не понимал, что мне делать с этой информацией, если ее не станет.

До полного восхода солнца на подмогу приехали еще два врача. Их всех провела Маша, мы закрылись в совмещенном боксе как в бункере. За стенкой доносился детский плач, а здесь — напрягали чертовы датчики.

Пилик, пилик. До костей пробирало.

Я не отходил от Жасмин, но никто из врачей не давал прогнозов — возможно ли привести ее жизненные показатели в норму или все зря. Говорили только, что дети стабильны. Удивлялись, но оказывали всю необходимую помощь. Слава Богу, в этом боксе было все, что нужно для Жасмин и новорожденных. А все, чего не было, приносила Маша.

Я ссутулился и глянул на врачей: молчаливые, бесстрастные лица не выражали ничего. Я схватился за телефон.

— Я звоню Эльдару.

Не хотел этого делать, но не мог я тягаться с Эмином сейчас, когда жизни Жасмин угрожает опасность.

— Да, сынок?

Сонный голос из трубки. Отец. Не родной, но воспитавший.

— Отец, я в Волгограде. И мне нужна помощь.

— Волгоград?! Какой черт тебя туда привел?