Дверь была ожидаемо заперта. Все решает один выстрел, после которого замок приходит в негодность. За дверью послышались крики, когда я вошел, увидел двоих в белых халатах. Панина и еще одна.

— Кто вас сюда пустил?! Немедленно покиньте бокс, идут роды!

— Завали, — прорычал тихо, минуя Панину.

Оружие действует волшебным образом — заставляет всех оставаться на своих местах. Наступила гробовая тишина.

Когда я подошел к Жасмин — к бледной Жасмин с влажными волосами и синими губами, то немного поплыл. От огня в груди — болючего, сжигающего.

Ей было плохо.

Если так можно описать состояние умирающей женщины. Моя девочка. Бледная, почти серая. Оставил на несколько часов, а ты здесь без меня умереть решила?

Не выйдет у тебя ни черта.

— Жасмин? — я тяжело сглотнул, смотря на нее такую. Почти неживую.

— Поздравляю, господин Басманов. Вы стали отцом.

Я бросил взгляд на Панину. Она улыбалась, когда перед ней умирала женщина. Я был далеко не ангелом, и делал вещи похуже. Но люди в моих заказах не были безвинными в отличие от Жас.

— Нам удалось сохранить жизнь детей. Они в соседнем боксе, но будьте уверены: их жизни уже ничего не угрожает.

Я повернулся к Жасмин.

Ее лицо было неестественно бледным. Еще дышала, но будто ничего не видела и не слышала. С ней рядом были не врачи — гиены. Мрази, ожидающие, когда прервется жизнь только что родившей женщины. Я видел в их глазах деньги, деньги, деньги.

Я бы даже запихнул им бабки в рот и заставил бы их жрать.

Если бы у Жасмин было лишнее время.

— Какого хрена ты стоишь, док? Спасай ее, — процедил я.

Взгляд Паниной забегал. Я встречал гнилых людей, но гнилых врачей — еще не доводилось. Она поняла, что у нее проблемы — либо делать как я говорю, либо пулю в лоб.

Я кивнул и недвусмысленно вытащил оружие. Два шага, и дуло упирается в ее блондинистую голову. Вторая девчонка вскрикнула от испуга, с ней разберусь позже.

— Ты вернешь ее к жизни. По-хорошему или по-плохому.