— Я жил с ними много лет. Эта семья многое для меня значит, Жасмин. Спрячь иголки, — приказал Давид.

Это его семья. Он за нее горой.

Я притихла, чувствуя себя в окружении стаи львов. Здесь никто не встанет на мою сторону — это я должна склонить голову и перейти в их семью.

Последней надеждой для меня был Эмин, но то было в Волгограде.

Мы остановились перед высокими черными воротами. Они автоматические распахнулись, открывая обзор на большую зеленую территорию и высокий особняк. Давид заехал внутрь и встал максимально близко ко входу.

Здесь было красиво. В больших панорамных окнах чувствовалось могущество и запреты.

Прямо золотая клетка. Настоящая крепость, откуда матери с двумя детьми ни за что не выбраться.

— Эльдар сказал, что мы будем жить здесь. Как долго? И зачем?

— Только первое время. Отец хочет быть уверенным, что дети в безопасности. Здесь круглосуточно будут находиться врачи, няня и вся квалифицированная помощь, которая может понадобиться.

Я недоверчиво посмотрела на особняк.

— Жасмин, успокойся, — предупредил Давид, повернувшись ко мне, — тебе здесь понравится. Никто тебя не обидит, запомни.

Эльдар уже сделал это.

И ультиматум Давида.

Больше, действительно, некому.

Словно прочитав мои мысли, Давид тяжело вздохнул. Я не смотрела на него, но чувствовала, что мужчина злится. За мое молчание и нелюбовь.

Давид вышел из машины и открыл заднюю дверь. Он осторожно отстегнул ремни, взял люльку с дочерью в руки и понес ее в дом. Я повернулась к сыну, но взять его не успела — брат Давида уже все сделал и собирался взять Эмиля на руки.

— Я сама!

— Кресло тяжелое. Я помогу.

Рустам вопросительно посмотрел на меня, словно спрашивал — можно или нет. Я кивнула, взволнованно кусая губы. Чего скрывать, я не доверяла им. Никому. Разве что чуть-чуть Давиду, потому что ближе него у меня здесь никого не было.

Внутри особняк был огромным и величественным. Я остановилась посередине холла — большого, пустующего, и не понимала, куда мне идти дальше. Все куда-то внезапно подевались.