Уже завтра я возьму фамилию Басманова и после ночи стану целиком принадлежать мужчине, от которого у меня имелась кровавая тайна.

Глава 29

Глава 29

Давид

Жасмин никого к себе не подпускала.

После переезда в особняк она закрылась в себе основательно и не позволяла никому к ней подступиться. Я держался в стороне — давал время привыкнуть ко всему, чем мою невесту обложили со всех сторон: к заботе со стороны моей матери, к общительности невестки и Карины. Считал, что это все пойдет ей на пользу, тем более что из-за нервов у нее пропало молоко.

Но беда была в том, что Жасмин в заботе не нуждалась.

И открыто это показывала.

Она не разделяла чувств остальных женщин в доме и считала свадьбу не более, чем неизбежным событием. Ей это не нужно. Чуждо. За каждым семейным ужином Жасмин давала понять, что это не про нее.

Жасмин даже спускалась на ужин из-за надобности, потому что это отцовская традиция. Правило, которое ей приходилось соблюдать. Она ела молча, но смотрела враждебно, будто в любой момент ждала удара в спину.

Но никто не нападал. Все страхи были внутри нее, Жасмин по-прежнему видела во мне убийцу своих родителей, но сказать об этом не решалась.

Ей было стыдно, что ее план не удался. Я жив и, более того, имею двоих детей. От нее.

Жасмин проиграла в этой войне.

И стала загнанным испуганным волчонком, которого я не знал, как приручить.

В ночь перед росписью я зашел к ней. Перед этим постучал в дверь несколько раз, но за дверью ожидаемо молчали. Ближе к ночи Жасмин вообще не проявляла признаков к жизни — не выходила из спальни и избегала домочадцев, в особенности меня.

Но если с матерью или Полиной это срабатывало, то со мной — нет.

Завтра Жасмин станет моей женой, и я вернусь в эту спальню, а я стучусь, чтобы получить ее разрешение войти. Безумие. Ее поведение начинало меня злить.

Я решительно открыл дверь. Будь здесь замок — Жасмин бы и на него закрылась, сомнений нет. Я сцепил челюсти.