— Разумеется…

— Она на этом этаже?

— Конечно. Пройдемте в мой бокс, я должна обработать ваши раны.

Я глянул на нее исподлобья.

Замучила меня медсестра. Я переварить пытаюсь, что Жасмин сейчас рожает за стенкой, а мне про царапины втирают.

— Вы можете напугать наших пациенток, — привела медсестра последний аргумент.

Она завела меня в небольшую комнату и сразу схватилась за шприц.

— Ложитесь. Я обработаю ваши раны и…

— Никаких капельниц и снотворного, — пригрозил я.

Я должен бодрствовать. Быть рядом, когда придется.

— Кровь остановите и хватит. Понятно?

— Как скажете. Я вколю кровоостанавливающее.

Я почувствовал, как все дерьмово только когда медсестра начала стирать кровь с моего лица. Думал, там несколько царапин, а там порезы. До хрена и глубокие. Надо было пришить Доменико, а теперь за их жизни придется трястись. Только бы роды прошли гладко…

Хотя одним Доменико больше, одним меньше — все равно моя жизнь полна дерьма. Нашла, от кого забеременеть. Неужели Жасмин запуталась в таблетках?

Я и сам хорош — ослеп, хотел ее так сильно и до одури… я и сегодня хотел. Вломился в квартиру Жасмин с одной лишь мыслью: в какой позе уложить эту девочку в кровать, чтобы хорошенько отыметь. Все было просчитано: секс, а потом разборки с Доменико. Эта ночь должна была быть охрененной.

— Хорошо, что вы эту ночь в больнице проведете, — напомнила о себе медсестра, — вам необходим присмотр, рана может открыться или жар начаться от воспаления.

— Ночь?

— Да. Вашей жене предстоит тяжелая ночь. Так доктор сказала, — вздохнула медсестра.

И все-таки кольнула мне снотворное. Сказала, капельницу с кровоостанавливающим поставит, а я отрубился. Проснулся через несколько часов с тяжелой головой — в кармане назойливо вибрировал телефон.

— Да?