— Твоему сыщику попросту не дали доехать, потому что Литейникова Кристина на самом деле жива. Я был на той могиле.

Я умерил свой пыл. Если после моей «смерти» Доменико перестал заботиться о ее безопасности, то прошлое девочки вполне могло всплыть. Он стоял за спиной Жасмин, пока ему это было нужно. Поэтому ее история всегда была кристально чистой.

Все сходится.

— У твоей Кристины есть могила, — закончил Игорь и протянул снимок.

Фотография на руках — это какой-то пиздец.

Видеть изображение девушки, которую трахал, на надгробной плите — та еще жесть.

— Игорь, ты несешь херню.

— И не такое слышал после хорошо проделанной работы, — усмехнулся товарищ, уверенный в своем деле.

Я был там, это та могила. Только на лицевую сторону камня не смотрел, потому что было все равно, над кем Жасмин там страдает. Мне хотелось забрать ее оттуда и побыстрее, чтобы отшлепать и трахнуть как следует за то, что предала.

Я все так и сделал.

И упустил самое важное.

— Спасибо, Игорь.

Я тяжело сглотнул. Свет от здания роддома хорошо освещал снимок надгробной плиты. Отец, мать, дочь. Литейниковы.

Шесть лет назад я приехал в Новосибирск, ее отец был моим заказом. Тогда все пошло не по плану.

Кристина, дочь Олега, стала спускаться со второго этажа и звать отца. Я схватил ее, помню. Протащил к себе, сделал больно. С силой сжал в своих объятиях, чтобы она перестала орать.

Напугал. Испортил жизнь. Травмировал психику.

И оставил сиротой.

— Значит, она знала Диану. Но Жасмин промолчала, даже когда увидела ее в Новосибирске, — пробормотал себе.

— Все хорошо, Давид?

Я с силой потер лицо.