Я стала вчитываться в каждую строчку. Папка была увесистая — вероятно, отец долго лечился.

— Боже, — я вздохнула.

У папы действительно был рак. Результаты последнего обследования были датированы февралем. А в марте его не стало.

Смахивая дурацкие слезы, я читала, читала, читала…

Затем захлопнула папку и прижала ее к себе так сильно, как хотела бы обнять отца.

Я встала с места. Не хотелось видеть жалость в их глазах.

— Маша, еще увидимся, — прошелестела я.

Я не лгала. Теперь моя судьба с этой девушкой — неразрывно связана. Наши мужья, как оказалось, общаются тесно.

Бросив взгляд на Игоря, я заметила, как он смотрит куда-то вдаль — за мою спину. В сторону выхода из ресторана.

— В чем дело? — я оглянулась, но не заметила никого подозрительного.

— Показалось, — нахмурился Игорь.

— Я сообщу мужу, что вы отдали мне документы. Еще раз спасибо, Игорь.

Я посмотрела на Виктора и кивнула, мол, можем идти. Виктор все понял без слов, он повел меня обратно к лифту. Коридор был длинным и безлюдным, мне казалось — мы шли вечность.

И все было более-менее хорошо.

Я стирала накатывающие слезы, по пути еще раз прочитывая диагноз, поставленный папе. Опухоль головного мозга. Дата, печати, диагноз. Последний, кстати, неутешительный.

Давид доказал мне, что я не права.

Снова.

Это чертовски больно, но также я благодарна ему. Он делает все для меня.

— Госпожа!

Я обернулась.