Я просто целую. Поглощаю ее рот как лакомство, завоевываю каждый миллиметр нежно, ласково, показывая, как это может быть хорошо. Сколько счастья принесет, если она позволит мне сделать это.
Её губы сначала молчат, замирают, не двигаются, не дают ответа. Но я настойчив. Во мне столько накопилось за эти дни! Столько нежности, столько страсти, столько желания! Я готов отдать все это разом. Без остатка, не экономить ни на чем.
Чувствую в какой-то момент трепет, словно волной по ее телу проходит в моем эхом отдаваясь. Да, милая, да, малышка, еще немного, совсем немного и ты все-таки сдашься…
Губы дрожат, раскрываясь, и вся она словно чуть приоткрывается передо мной. Боюсь спугнуть эту неожиданную и такую ожидаемую удачу.
Обнимаю крепче, смелее становлюсь, губы продолжаю терзать, с ликованием понимая – отвечает! Она мне отвечает! Я просто гребанный счастливчик!
Не знаю, сколько времени проходит, когда уже совсем не могу дышать отстраняюсь.
И снова – глаза в глаза. Дышим тяжело. В груди все горит, сдавило, стиснуло, если не отпустит – смерть!
- Лика…
Столько всего сказать хочу, и не знаю, с чего начать. Малышка моя прекрасная, солнышко, звездочка! Только прости меня, только поверь! Все будет хорошо! Обещаю! Не говорю, взглядом пытаюсь транслировать! Хочу, чтобы мысли прочитала.
- Лика…
- Мне страшно… я… я боюсь…
- Меня? Меня боишься?
- Я боюсь, что… я не смогу. Просто не смогу…
Перехватываю руки, держу нежнее, головку ее светлую к груди прижимая.
- Я все исправлю, слышишь, любимая! Все! Только не отталкивай меня, будь моей! Вернись ко мне! Я люблю тебя, слышишь? А ты? Скажи?
Снова ее дрожь охватывает, трясется вся, трепещет в руках, всхлипывает. Плачет? Неужели плачет?
- Что ты, маленькая? Ну, не нужно, перестань! Я… я все понимаю, милая, я буду ждать, потерплю, я…
- Я так… так… сильно те… тебя…
И снова разряд молнии точно в сердце. Любит! Она меня любит!
Зарываюсь лицом в роскошную шоколадную с золотом гриву, ароматом надышаться не могу, и ликую как полководец, завоевавший очередную вражескую армию.