- Моя мама. Никому не отдам. Только моя.

- Конечно, милая, только твоя.

- Нет, - тихонько говорит Лёша, - еще и моя. Она наша общая, да Пуш?

- Ага! Общая и самая любимая, да, пап? Ты… ты уже кольцо-то ей подар-рил? Чего она ходит без кольца? И платья по-ра выбирать уже!

- Все будет, малышка, и кольцо, и платья! – Алексей вымученно улыбается, а я понимаю – до кольца и платья теперь еще сложнее добраться.

Укладываем Полину, остаемся одни. Он ведет меня на террасу. Туда, где мы сидели перед первой ночью, той самой…

О террасе у меня, правда, остались только романтические воспоминания.

Мы пьем чай, едим яблочный штрудель с мороженым. Ему нравится меня кормить, а потом слизывать капельки мороженого с губ, подбородка, шеи… он специально их роняет, я знаю…

- Малышка, я решу все проблемы, правда. Быстро решу. Это в моих интересах. Я… очень хочу всего этого…

- Чего?

- Кольцо. Предложение. Свадьбу. Чтобы вы с Пушинкой вместе выбирали платья.

- А тебе смотреть нельзя!

- Я в курсе.

Он дает мне очередную порцию сладкого, чтобы потом прижаться к моим губам.

- Еще хочу, чтобы мы обвенчались. Хочу тебя навсегда.

Почему-то после этих слов сердце сбивается, начинает выдавать какой-то совсем ненормальный ритм. И горло сжимает. Сильно. Я тоже его хочу, навсегда.

Вспоминаю, как увидела впервые, как смотрела на него во все глаза, как называла Джеймс Бонд, как… как мучительно хотела, чтобы он обратил на меня внимание.

- Я твоя навсегда.

И мы забываем про чай, про штрудель, про визит его жены, про разводы и суды, про все на свете. Даже про то, что на террасе нельзя заниматься любовью. Можно. Иногда, когда очень хочется, можно!

Тем более… она выходит на задний двор, она высокая, нас тут не могут увидеть те, кто за забором, ни охранники, ни Нинель, ни Полинка, которая спит в своей комнате… И потом, мы осторожно, аккуратно.