- Люблю.

- Если любишь, почему ты такая?

- Какая?

- Чужая. С ним.

Пушинка, как всегда, говорит в точку. Иначе не скажешь. Я чужая.

- Просто твой папа, он…

- Накосячил, да? – Полинка смешно морщит носик, явно копирует кого-то. Я почти сразу узнаю кого – Егора.

- Малышка ты моя… Нет, не накосячил.

- Еще хуже? – она закрывает рот ладошкой, словно знает ужасное слово, которое намного страшнее банального «накосячил».

- Нет. Не хуже. Просто… всё немного сложно сейчас.

- Почему?

И опять интересный вопрос и снова – в точку.

- Я не знаю.

- Взрослые всегда усложняют. Дядя Егор так говор-рит. На самом деле всё просто. Ты любишь папочку, а он любит тебя. Ну и любите друг друга!

Ох, если бы это было просто. Любить друг друга!

Алексей звонит обычно днем, когда я у Виталика, и еще раз – вечером.

Голос чаще всего уставший. И я словно наяву вижу его лицо, длинные красивые пальцы, сжимающие переносицу. Прикрытые веки. Жёстко очерченные скулы.

И разговор ни о чем.

- Как вы там?

- Нормально. Ездили с Полиной в Русский музей. Ей понравилось. Были у Виталика. Полинка счастлива, что её пустили.