Стала чёрной, почернела от горя.

Я снова вспоминаю то кино – не могу его смотреть, просто не могу. Но эта фраза – вам и не снилось горе.

Почему кто-то считает, что имеет право решать чье горе настоящее, а чье нет?

Да, я понимаю, что у миллионов людей в мире горя намного больше, чем у меня! Подумаешь – горе! Парень уехал.

Не бросил же, не предал, не обманул! Просто уехал…

Не могу больше.

Когда я поняла, что Ромка победит, что он первый, я была так счастлива! Орала как ненормальная у ноута, где смотрела трансляцию.

А потом увидела на записи как к нему подлетела Таша. И… присосалась как пиявка.

Все это уже было. Да, вспомнила тот бой на ринге, ту незнакомую девицу.

Эта девица очень даже знакома. И я знаю, как она к нему относится, и знаю, что она рядом. Все время рядом! Каждый день!

Я поздравила его, голос сел от криков…и от слез. Не могла сдержаться. Но Ромке об этом знать не надо. От том, что я ревела.

Он, конечно, оправдывался.

Да знаю я, знаю, что в этом нет его вины!

Только вот нифига не легче.

Стараюсь все силы бросить на учебу, так, чтобы уже тошнило к вечеру от всего. И чтобы никаких мыслей, только бы голову на подушку и спать.

В школе отвечаю, как автомат, пишу тесты тоже как автомат. Баллы отличные, одни пятерки.

Мне всё равно.

Блаженное состояние хоть в чём-то возвращается.

На перемене сижу в классе, делая вид, что что-то учу. Просто, чтобы не общаться. Хотя со мной особо никто и не общается. Как будто я опять пария – неприкасаемая. На самом деле это, конечно не так. Никто мне бойкот не объявлял. Просто я сама поставила стену вокруг. Не хочу. Даже с Коршуном, Селеной, Да Винчи.

- Щепка, я поговорить. – а вот это неожиданно. Миронова садится напротив.