- Ну… в общем… Я всё рассказал, и… - мне нужно как-то перейти к вопросу о ночёвке тут, в моей комнате. Проситься туда – как-то нелепо.

Нина Александровна все понимает.

- Давай, Стас, поужинай, я разогрею, и спать ложись.

- Да, хорошо… Я могу сам или… тёть Даша…

- Она спит уже, я сама, вот и папа с тобой тоже перекусит, да?

- Чаю я бы точно выпил, Глеб, а ты?

- А мне на ночь вредно, - ёрничает брателло, - но я на вас посмотрю, как вы травиться будете.

В итоге едим все вместе, Батя помогает на стол метать, чем меня удивляет, при матери он никогда к холодильнику близко не подходил. Да и сама маман. Тёть Даша круглосуточно впахивала. Нет, в принципе, я к этому нормально относился. Считал, что мать не в том статусе, чтобы на кухне убиваться. Видимо, Нина Александровна плевать хотела на все статусы.

Правда, я узнаю тёти Дашин салатик, и запеканка, моя любимая, мясная с сыром – тоже её. Улыбаюсь.

- Дарья Николаевна очень вкусно готовит, она мне рассказывала, что ты пиццу любишь?

- Да, её фирменную.

- Значит, завтра попросим приготовить, да? Глебу она тоже понравилась.

- Мне и комната твоя понравилась, но меня туда не пустили, сказали, это только для сыновей со стажем. – он шутит, и все смеются, так забавно он это говорит, не зло, наоборот. Как-то подчеркивая мою значимость и то, что меня тут любят.

После ужина провожаю Глеба до его комнаты.

- Как ты тут устроился?

- Шикарно, как в лучших домах ЛондОна и Парижа, - пародирует он героя старой, но актуальной комедии. – Слушай, ты уверен, что сеструху никто прессовать не будет? Матери тут директриса звонила…

- И что? – я не удивлен, «Ксенон» та еще, гадюка. Миронову-то она прессовать вряд ли будет, так как она с её матерью дружбу водит, а вот Сэл… может попасть под раздачу.

- Что. Отец твой… наш… трубочку взял и всё объяснил. Так что…

- Это хорошо. Ладно, давай по койкам.

- Ты, надеюсь, у себя ляжешь? Смотри! Если что…