Мама уже стала бояться этого моего вязания. Потому что не от хорошей жизни.

Но… мне очень нравились мои шерстяные зверюшки. Этих я вязала чтобы сделать подарки на Новый год. Правда, еще не поняла кому именно.

Точно не Мироновой и не Дунаевой – они бы сто пудово не поняли.

Лисёнок мне очень нравился, я бы его Лерке подарила. А черного кота вязала, думая о Коршуне…

- Они клёвые, это ты сама?

- Да нравится?

- Очень. Особенно этот. – он потеребил кота за ушко.

- Это ты… То есть… я…думала о тебе, когда его делала.

- Думала обо мне?

Стас встает, делает шаг…

А я дрожу. Опять. Снова. Только… это какая-то очень приятная, радостная, милая что ли дрожь… Дрожь предвкушения…

- Думала. А ты?

- И я…

Мы встречаемся где-то посередине комнаты.

Сразу сильно, крепко, до боли.

- Прости меня, маленькая, прости, прости…

- Стас… как же хорошо, когда ты рядом! Я…

Мне совсем не совестно признаваться в том, что я дико скучала, что мне было плохо, больно. Я шепчу слова любви, получая в ответ его признания.

А потом… потом чувствую вибрацию его смартфона и тихое - «чёрт» …

- Сэл, малыш, я… прости, но…мне нужно ехать.