– А надо быть как ты, я полагаю? – отступает, пряча руки в карманы джинсов. – Захотел – взял, а мнение других даже не интересует? – выплевывает и сверлит меня своим недовольным взглядом Тимур, таким, будто я на его собственность покусился. Только вот мы прекрасно оба знаем, что Ева ему на хер не нужна была тогда и не нужна сейчас. Притащил он ее сюда, в Швейцарию, ради развлечения и “игры”, но сам же и прокололся. Тогда что это за взбрыки сейчас? Спортивный интерес взыграл? Его “игрушку” забрали?

– И чьим это я должен был мнением поинтересоваться? Твоим? Пока ты трахал баб в отеле, девчонка работала. Мне прекрасно известно, что если бы не она, тебя бы в первые же дни вышибли к чертям собачьим и отправили в пешее эротическое, без билета до столицы. Тебе было наплевать! А сейчас ты мне о каком-то мнении говоришь? Серьезно?

– Может, я запутался, – вскидывает руки Тим. – Повелся на легкодоступную мельтешащую целыми днями перед глазами, но люблю-то я Лину! – выпаливает Тим.

В кухне виснет тишина. Я смотрю в глаза сыну, которые полны упрямой решимости, но никак не боли от любви, которую у тебя увели из-под носа. А он смотрит на меня, скрипя зубами.

“Люблю Лину” – крутится в голове пылкое признание Тимура, вот только его тон и его взгляд вошли в явный диссонанс. Я, может, и не психолог, но нет там любви. Только если к себе. Хотя и не могу врать, сказав, что сердце болезненно не екнуло, стоило только представить, что у меня заберут мою снежинку.

– Что ты сказал? – переспрашиваю спокойно, в надежде, что он одумается и остановится.

– Что люблю ее и верну ее себе! – выдает без запинки. – Да, вот так! – стучит кулаком в грудь. – Я знаю, что Лина любит меня, а все, что ты в своей голове нарисовал себе, блеф. На хрен ты ей не сдался! Она нужна мне, а я нужен ей, а ты оказался здесь третьим лишним, папочка. Утешил, вовремя попался под руку, но она моя! – продолжает Тим. – Как забавно бывает, правда? Ну, и что теперь с этим делать будешь? Между родным сыном и чужой девчонкой, кого выберешь?

За всю мою жизнь у меня был только единственный страх, который появился сравнительно недавно. С начала отпуска. Страх потерять дорогого человека. Еву. И мысль о том, что слова Тимура могут хоть на сотую долю оказаться правдой прокрались лишь на мгновения. Потом им на смену пришел трезвый разум, говорящий о том, что у меня нет поводов не верить своей снежинке. Зато есть повод послать на хер собственного сына, который явно наслаждается моей заминкой.

– Ты действительно думаешь, что я сейчас, как пугливый малолетка, поведусь на всю ту чушь, что ты мне наговорил? Выбирать между вами я не собираюсь. Ты мой сын, а она моя любимая женщина, и ты можешь принять мой выбор либо же и дальше продолжать в том же духе.