– Нет, отку… – начинаю, но тут мысли осеняет догадка, и я даже выпрямляюсь, сидя на кровати. – Есть! – заявляю решительно. – У бабули в секретере ящик, который она все время закрывает на ключ. Я никогда особо интереса к нему не проявляла, но в детстве как-то попыталась залезть. Она была зла. Она там деньги хранит и документы. И сдается мне, не только их. Может, там что-то да есть?

– Вот и отлично! – хлопнула тихонько в ладоши подруга. – А то ты сразу бац и раскисать. Злата Романовна Холмс тебе поможет, не дрейфь, – улыбки ярче видеть мне не доводилось.

–Я не знаю, что бы я без тебя делала! – говорю искренне, бросаясь к Златке на шею. – Откуда ты такая взялась?

– Откуда взялась, там уже нету! – обнимает она меня в ответ. Крепко-крепко, так, что сразу понимаешь: нет, ты в этом мире не одна. – Ладно, – шепчет подруга, откидываясь на подушку. – А теперь давай спать. Я сейчас будильник поставлю. И как только за бабушкой закроется дверь, примемся за поиски. А там по факту будем уже думать, как быть и что делать дальше.

– Может, мне попытаться найти номер Дама? Я услышать его хочу...

– Ночью? Э-э-э, нет, подруга, давай, ложись, – хлопает рукой по соседней подушке. – На чугунную уставшую голову нельзя делать никаких очень важных дел и принимать ответственных решений. Папа мне так всегда говорит.

– Кто бы говорил, Злата Романовна, – вздыхаю, падая рядом на подушку, уставившись глазами в потолок, по которому гуляют блики проезжающих мимо машин. – Я по нему безумно скучаю.

– Точно влюбилась, – улыбается подруга. – Не боись, вернем тебя к твоему принцу. Вот увидишь.

И немного погодя:

– Хотя не-е-ет, – тянет Златка шепотом.

– Что нет? – спрашиваю испуганно. – Не вернем?

– Не принц.

– Почему?

– Потому что принц – это его безмозглый сыночек. И боже упаси меня встретить на пути такого, как Тим.

– А кто тогда Дам?

– А твой Дам – король!

Глава 41. Дамир

Глава 41. Дамир

Первая ночь без снежинки была, мягко говоря, паршивая.

Да, я все-таки уснул, стоило моей голове только коснуться подушки, но исключительно потому, что вымотался и к полуночи едва стоял на ногах.