– Возвращайся, снежинка, я не смог, – слышу покорное на том конце провода, в сопровождении с тяжелым вздохом.

– Что? Что “не смог”?

– Улететь без тебя.

– Ты… ты шутишь что ли? – смеюсь, прижимая ладонь к сердцу, которое выплясывает ча-ча-ча в груди.

– Совершенно нет. Я познакомлюсь с твоей родней и заберу тебя с собой. Все, это не обсуждается! – сказано таким тоном, что и спорить не хочется. – Пару дней тебе хватит?

– Ты сумасшедший, Дам! – смеясь, прошу водителя повернуть обратно в аэропорт.

– Я, может, и сумасшедший, но это все по твоей вине, снежинка! Чтобы я да забил на работу? Знаешь, такими темпами поговорка “с милым рай и в шалаше” будет про нас, потому что я рискую стать совершенно домашним котом. И повиснуть у тебя на шее, между прочим, – заявляют мне серьезно, со щепоткой шутливого упрека в тоне. У меня же уже просто губы болят от улыбки, которая не хочет исчезать.

– Домашний кот? – тяну, дразня, – а мне нравится такая мысль, зато ты будешь только мой, и мне не придется делить тебя с работой.

– О-о-ох, Ева-Ева… – притворно тяжелый вздох в ответ.

Через десять минут мы оказываемся у аэропорта, и Дам, закинув сумку в багажник, забирается ко мне на заднее сиденье, тут же притягивая за плечи и целуя в висок.

– Готова меня содержать? – спрашивает Дам в шутку, подмигивая.

– Только, чур, тогда готовка на тебе, – подыгрываю, сжимая его ладонь, устроившуюся у меня на коленке.

– Без проблем, ты же помнишь, я хотел стать поваром.

– Помню. Все прекрасно помню и жду, не дождусь, когда снова получу свой завтрак в постель.

– Ну, как только ты вредничать перестанешь, и мы улетим домой  – хоть каждый день.

– Ловлю на слове! – целую небритую щеку, чуть приглаживая ладошкой его разметавшуюся в беспорядке темную шевелюру.

Поверить не могу, он здесь! Он не уехал!

Король – права была Златка.

Дома у бабушки с дедушкой мы появляемся в начале десятого. Они уже, будучи предупреждены заранее, ждут нас с Дамом в гостиной, с роскошно сервированным вкусностями столом, чаем. Они  хитро поглядывают в мою сторону, стреляя глазами, явно приготовившись нас допрашивать.

Сердце сжимается от волнения, а ладошки потеют, но Дам спокоен, как удав, и его уверенность, в конце концов, передается и мне. Тем более, когда немного погодя я понимаю, что про Дамира в семье знают.