Может быть, и Рустам это понял?

Может, кто-то открыл ему глаза на то, какой гадкой натурой обладает его “любимый” внучок?

В общем, с этой стороны по-прежнему вопросов было больше, чем ответов. Факт в том, что Рустам молчал, и Мирон не знал, что думать. Но мы оба понимали, что это “затишье” перед бурей, которая вот-вот нас настигнет.

Мирон

Последние дни выдались сумасшедшие, поэтому, когда в пятницу вечером мне удалось вырваться с работы чуть раньше обычного, домой я летел, как на крыльях.

Насмешка судьбы или совпадение, но с того момента, как Лера наконец-то переехала ко мне, мы стали видеться еще реже, чем до ее переезда. Проблемы со статьей, разборки с журналом, поиски смотавшей удочки Эллы – все это нехило выматывало и отнимало уйму времени. Так же, как и бесконечные встречи с адвокатами, которые будут защищать наши интересы в суде.

И да, я не шутил, когда заявлял Косте, что Элла мне ответит за все свои пакости: начиная украденной коллекцией и заканчивая выпущенной статьей. С ее агрессивным желанием “добыть материал” не удивлюсь, если в ходе дела всплывут еще какие-нибудь “прегрешения”, но меня это уже мало волнует. На данный момент женщине удалось сбежать за границу, а мне – найти хозяина журнала, который последние годы пустил дела в своей газетенке на самотек. Пара убедительных фраз, и я выкупил издание, тут же его закрыв. Временно или навсегда, пока не знаю, но мы с Костей обязательно поломаем голову над этим вопросом. Пока же…

По пути домой заскакиваю в цветочный и покупаю самый роскошный, на мой взгляд, букет, и уже по трассе за городом топлю под двести, чтобы как можно быстрее добраться до места.

Подъезжая и паркуясь у дверей, отмечаю с удивлением, что света в гостиной нет. Так же, как и во всем остальном доме. Любопытно.

Выбираюсь из машины, забираю букет, ставлю авто на сигнализацию и направляюсь в сторону дверей, когда мой взгляд цепляется за мелькнувший на заднем дворе отблеск фонариков, которые освещают террасу. Вокруг по-прежнему стоит абсолютная тишина, и даже Роки не несется с громким лаем встречать меня.

– Лера? – позвал.

Ответа нет.

– Роки?

И этот не издал в ответ ни звука.

Глянул еще раз на темные окна и сменил курс, направляясь за дом.

– Лера, ты т… – говорю и запинаюсь на середине фразы, когда, выйдя на просторную поляну за домом, вижу картину на террасе.

И я тут же теряю дар речи от неожиданности, а на губы наползает улыбка.

Все увешанная светлыми гирляндами с приглушенным светом, уставленная свечами и фонариками, терраса выглядела волшебно. На ней самой сервированный стол, на котором благоухает наиаппетитнейший ужин и стоит бутылка вина в ведерке со льдом. Фоном играет легкая, ненавязчивая музычка, шелестят листья на деревьях, а рядом со всем этим романтическим великолепием стоит Лера. С Роки.