Ответное “я тебя люблю”, кстати говоря, я произнеса еще через неделю, когда по возвращении в город, мы сидели в кабинете УЗИ и впервые услышали биение сердечка нашего малыша. Ровное, сильное и такое долгожданное. Слезы тогда душили нещадно, а по щекам стекали целые водопады. Сердце заходилось от умиления и волнения, и я уже даже не могла себе представить, как бы я жила без этого заветного: тук-тук.

Мирон тогда выглядел не лучше меня. Глаза увлажнились и покраснели, а ладонь, что крепко в поддержке сжимала мою, мелко подрагивала от волнения. Это был тот момент, когда я впервые увидела, каким этот несгибаемый мужчина может быть. Мягким, растроганным, растерянным и совершенно, абсолютно счастливым.

В общем три заветных слова сами шепотом сорвались с моих улыбающихся губ. В тот момент, когда я окончательно убедилась в том, что весь мой мир и вся моя жизнь сузилась до размеров одного на нас с Мироном и сыном мирка.

И, да, это был мальчик. УЗИ показало. И я была уверена, что у нас получился синеглазый, темноволосый карапуз с задорными ямочками на румяных щечках. Почему такой? Просто я это знала и все тут. И как Мирон не пытался меня переубедить, что глаза у сына будет мои – я была непреклонна.

Свадьбу мы сыграли в конце лета. При непосильной помощи наших с Мироном мам, которые прекрасно сработались и крепко сдружились. Именно они взяли всю организацию праздника в свои руки, закатив такое торжество, что общественность еще долго обсуждала не только потеряю для общества завидного жениха – Мирона Троицкого, но и сногсшибательное платье невесты – Валерии Троицкой. Платье, которые сидело на мне как влитое, возбуждая воображение от каждого изгиба, каждого вшитого в невесомую белую ткань камушка. Летящее, изящное, сшитое по нашей с Павлом Олеговичем Броневицким договоренности от и до его модным домом. Лучшими из лучших мастерами с золотыми руками.

Павел вместе с женой, кстати говоря, был почетным гостем на нашей свадьбе. А после церемонии продажи и заказы на его фирме увеличились вдвое. После чего Броневицкий принял решение разорвать контракт с “Т и Ко” и заключить новый, только на этот раз с фирмой муженьки.

Вобщем, после ссоры Мирона с дедом время начало закручиваться в сумасшедшую воронку повседневных дел и приятных семейных хлопот, напрочь отодвигая работу на задний план. Обустройство дома, ремонт, подготовка к рождению сына, и во всей этой суете нам нужно было еще найти время и друг на друга. Скучать было некогда. Работать тоже. Да и в плане бизнеса у Мирона было все ровно и стабильно. Его фирма в Штатах набирала обороты, по нашей стране планировались к открытию новые филиалы и благодаря непродолжительной, но все же, работе на Троицкого старшего, Мир наладил связи с некоторыми особо ответственными бизнесменами и теперь практически со всеми тесно сотрудничал. Так что у Мирона, моего привыкшего все держать под контролем генерального директора, было все отлично и он мог позволить себе небольшую “передышку”.