Маска упала с Бонни, и я видела его лицо, его эмоции – боль, наслаждение, счастье… и что-то еще, непонятное и волшебное, словно просветление. Наше. Общее. На троих. А потом Бонни откинул голову Ирвину на плечо, а Ирвин дотянулся до моих губ и поцеловал, жадно и нежно, и шепнул:
– Мадонна…
Кончили мы тоже вместе, и несколько секунд – а может быть, веков? – не разрывали контакта, впитывали это странное ощущение: больше, чем секс. Больше, чем любовь. Свобода? Счастье? Доверие? Полная и абсолютная открытость миру, и в то же время – защищенность и безопасность. Словно сейчас мы, все трое, дома.
Не знаю, что это было. Только мне было до чертиков страшно, что
Но мгновение прошло, вернулись звуки ночного города, ветер принес запах из мексиканского ресторана, и наваждение схлынуло. Я вспомнила, что вообще-то на балкон в любой момент могут зайти, и хорошо, если гости, а не папарацци. Да и кто-то из гостей мог нарушить правила маскарада и принести смартфон. Может быть, репутации Бонни наш менаж де труа и не повредит, а меня вообще никто не опознает, но… в общем, я легонько толкнула Бонни в плечо, при этом отведя взгляд от Ирвина (глупо, я знаю, но мне вдруг стало ужасно неловко смотреть ему в глаза и видеть в них… нет, я не могла дать определение этому огню).
– Мне холодно.
Он неохотно вернулся в «здесь и сейчас», затуманенные глаза прояснились и зажглись привычным уже хулиганским огоньком.
– А ты светишься. Мне нравится.
– Мне тоже. Одевайся уже, dolce putta.
Вместо того чтобы одеваться, меня снова поцеловали. Сумасшедше нежно и долго, так долго, что у меня снова закончилось дыхание и стало совершенно все равно – увидят нас или нет, и что подумает обо мне Ирвин… Ирвин? Ну да, конечно же, у Бонни всего две руки, а я чувствую вдвое больше. И Бонни не может одновременно целовать мои губы и плечо. Боже мой. Что они опять со мной делают?
Я распахнула глаза, оттолкнула Бонни – с трудом, с огромным трудом, потому что мне хотелось продолжения, здесь и сейчас, и плевать на всех папарацци мира! И услышала тихий довольный смех дуэтом.
Наверное, стоило обидеться – как они смеют надо мной смеяться? Но обижаться я не могла, слишком мне было хорошо. И засмеялась вместе с ними. А заодно отметила, что оба уже одеты, разве что пиратские усы с бородой куда-то исчезли, но опасный блеск глаз и разбойная улыбка – вот они. Сэр пират смотрел на меня, как смотрят на сундук с золотом, прикидывая, хватит ли для него места в капитанской каюте. Мне даже захотелось спрятаться за Бонни, но я не успела даже об этом толком подумать, как он подхватил меня на руки.