А меня захлестнуло какой-то бешеной смесью эмоций и ощущений, я задрожала… и мир рассыпался, завертелся…

Я бы, наверное, упала, если бы caro не держал меня. Все такой же твердый и горячий, он снова толкнулся во мне…

– Не смей кончать, больной ублюдок, – выдохнула я.

И caro тихо-тихо засмеялся, мягким горловым смехом. Потерся о мое плечо щекой неспешно, почти расслабленно.

– Это ты мне или ему, мадонна? – В его голосе сейчас можно было купаться, как в джакузи с гидромассажем. Или как в шампанском.

– Обоим, – мой голос тоже был неприлично довольным.

– Твою мать, – разбил нашу идиллию лорд; его голос сипел и подрагивал, вот только не знаю, от чего больше: от злости или от неудовлетворенности. – Развяжи меня.

– Он слишком много разговаривает, – проворковал caro мне на ушко и толкнулся.

– Слишком, – согласилась я. – Хочешь его?

– О, ты уже готова поделиться…

– Может быть, может быть.

– Сукины дети, хватит! Развяжите меня!

– Если ты готов… caro, не отвлекай меня! Если ты… короче, пятнадцать лимонов, и ты свободен.

– Да идите вы!

Я восхитилась. И как ему удается оставаться на всю голову лордом даже с ромашкой в заднице? Загадка природы!

– Может быть, отпустим его, caro? Прямо так. В центре Нью-Йорка. Устроим акцию в поддержку синих китов. Как думаешь, сколько нам заплатят за представление?

– Хм… если дать объяву в фейсбуке и инсте… думаю, пятнадцать лимонов Гринпис получит.

– Ублюдки!

– Ага, больные на всю голову, – согласился caro. – И ты идиот, если в этом сомневался. Ну что, готов раскошелиться?

– Да идите вы! Ни гроша вы не получите, ни вы, ни ваши гребаные киты!