Кристина решительно постучала и, не дождавшись ответа, вошла в кабинет.
Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 18 апреля, 12:28
Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 18 апреля, 12:28
В который раз Питер пытался начать работать. Со вчерашнего дня он не находил себе места. Он хотел рассказать жене о том, что они нашли виновного, что это Мэгги Торнтон рассорила их, и… тут же понимал, что никакая это не Мэгги, а он, как последний кретин, разрушил все, что у них было. Он порывался позвонить ей и откладывал телефон. Он даже собрался было к ней поехать, но вернулся за стол, понимая, что она его не примет. И вот, когда он уже практически сломал себе мозг, в его кабинет, предварительно постучав, решительно вошла ОНА.
Он остолбенел.
Она подошла к его столу и начала что-то говорить, а он ни слова не понимал, так как не мог поверить, что мысль может быть настолько материальна.
Ее решительное выражение лица сменилось недовольным:
— Ты меня не слушаешь?
И он продолжил жадно разглядывать ее. Да, он ежедневно получал отчеты о ее времяпрепровождении, передвижениях и визитерах, знал ее распорядок дня и в те дни, когда она выходила на улицу, видел ее фотографии, но он и представить себе не мог, что за двенадцать дней, что он не видел ее, она так изменилась. Она похудела, и ее слегка выросший животик уже начинал выпирать, а возле глаз не осталось и следов от морщинок-смешинок, которые он так любил.
Он настроился на разговор:
— Прости. Я не ожидал. Я тебя слушаю, конечно. Садись, пожалуйста.
Она отрицательно качнула головой:
— Мне нужен мой миллион. Вернее, наш миллион, тот, который ты обещал нашему ребенку.
Она положила руку на живот и слегка погладила его.