— От кого? От ирландского рыбака?

Нарочито презрительная гримаса Питера вновь рассмешила Патрика:

— Рыбаки мы, да.

— Ну вот и солите рыбу. Или что вы там с ней делаете? А мы, британские аристократы, сами разберемся.

Сассекс, поместье Солсберри, 1 ноября, 20:07

Сассекс, поместье Солсберри, 1 ноября, 20:07

Праздничный бал, пусть и на двадцать три человека, но все же бал, начинался в 20:00. Кристина с Аланой спустились в 20:07 — ни рано, ни поздно — самое оно. Обе не любили эти мероприятия, но Алане, нищей по меркам аристократии вдове графа, выбирать не приходилось: Крисси должна была вращаться в высшем свете, чтобы сделать партию, достойную ее титула и воспитания. Плюс опекун Кристины, дядя ее покойного отца сэр Ланселот Солсберри, настаивал на частом общении с подопечной. «Общение» — это слово Алана предпочитала слову «контроль».

В двадцать первом веке британская аристократия выживала, полностью оправдывая поговорку «Деньги любят тишину». Она, конечно же, была, но ее как бы не было. В дорогущих школах и пансионах учились дети нуворишей и выходцев из среднего класса, мечтающих влезть в высшее общество, аристократия же, быстро смекнувшая, что в толпе проще затеряться, перестала воротить нос и разрешила своим детям водиться с теми, у кого кровь была не совсем голубого цвета. Периодически тут и там раздавались призывы раскулачить миллиардеров, но двадцатка богатейших семей Британии — все сплошь аристократы — старалась быть как можно незаметнее и либеральнее. Ярчайшим примером им служила Ее Величество Королева, благословившая любимого внука, будущего короля Уильяма, на демократичный брак с простолюдинкой Кейт Мидлтон. Короне повезло — Кейт была умна и умела играть по правилам: родив троих наследников, она посвятила всю себя служению престолу и той самой аристократии, что теперь была вынуждена склоняться в реверансе перед Ее высочеством герцогиней Кембриджской.

Но на таких закрытых мероприятиях, как прием в поместье в честь открытия сезона охоты, аристократия показывала себя во всей красе: «бентли» и «роллс-ройсы», бриллианты и наряды от-кутюр, лучшие лошади, загонщики и собаки, не говоря уж о поварах, блюдах и пр. Это была та самая пресловутая ярмарка тщеславия, на которой мерились богатством во всех его проявлениях, включая «наша любовница лучше» и т. п.

Кристина с матерью не смогли бы соответствовать этому уровню, если бы не дядя Ланс, позволявший Алане пользоваться драгоценностями и нарядами, оставшимися от его покойной супруги. Бриллианты — всегда бриллианты, а наряды… Винтаж сейчас в чести, чем Алана и пользовалась. Кристина же в свои восемнадцать лет, обладая стройной, еще не до конца определившейся фигуркой, с таким изяществом носила вещи из магазинов массмаркета, что общество предпочитало закрывать на это глаза, благо юная дочь покойного графа была отлично воспитана, прекрасно образованна, скромна и мила. И если на бал в честь открытия сезона охоты Алана надела белое платье джерси от Шанель 1956 года, то на Кристине сегодня было платье-карандаш лилового цвета без рукавов от очень демократичного бренда и перчатки в тон. Темно-русые волосы, доходящие ей до лопаток, она собрала в высокий конский хвост.