Он пытается говорить шепотом, но я все слышу. Звук отражается от каменных купольных потолков, и даже отдельные слова таинственного Дениса на том конце провода можно разобрать.

– Его всегда в августе лихорадит. Возьми под расчет пару-тройку лямов, больше не трогай. В сентябре снова упадет, рублей на пять упадет точно, объебешься с курсом, я тебе в бубен лично дам. Все, кончай херней страдать. Открывай курсы прошлых лет и смотри, что там с баксом обычно в августе происходит. Еще раз позвонишь – убью.

Он кладет телефон на тумбочку и возвращается в постель.

– Разбудил? – спрашивает.

А я… я малодушно делаю вид, что сплю. Потому что не уверена, что хочу сейчас разговора с ним. Утро вечера мудренее. А уж глубокой ночи тем более.

Мне довольно быстро удается снова заснуть, но…

– Бля.

Телефон надрывается так, словно там не курс доллара скачет, а как минимум остаток Санторини погружается в Средиземное море.

– Денис, я тебе вроде сказал… Чего? В какой список? Они идиоты? Погоди, какие в жопу санкции, мы туда с благотворительностью едем! Они же сами привлекали, типа, к своему суперпроекту по лечению рака… так, ладно, напиши им, что они дебилы. Вот так и напиши. Со швейцарской дочкой приеду, решу, но вообще ее на хрен продавать надо, задолбали.

Так, все. Я больше не могу. Встаю, прямо на голое тело надеваю рубашку и босиком шлепаю к двери.

– Ань… – доносится мне вслед.

Зеваю и машу рукой:

– Оставляю вас с Денисом развлекаться в одиночестве.

– Да все, погоди, ща я…

– Я пошла спать. А ты как хочешь. Можешь оставить телефон здесь и тоже идти, Кристина подвинется.

Даже не запоминаю, как иду по коридору к нашему номеру, но очень тихо проскальзываю внутрь и юркаю в постель. Хорошо-о-о… вытягиваюсь на прохладной простыне, обнимаю подушку.

Судьба жестоко мне мстит: едва засыпаю, звонит уже мой телефон. Теперь, кажется, я понимаю Игоря, потому что за две секунды оказываюсь на балконе и закрываю дверь, чтобы не разбудить Крис.

На проводе Серега. Вот что ему не спится?

– Ань, – судя по голосу, слегка поддатый, – я тут подумал, а собачка ведь умрет…

– Сережа, ты тоже умрешь! И если еще раз позвонишь мне ночью, то раньше, чем собачка!