Терпкий запах мандаринов предвещал скорое наступление Нового года.

Я сидела на ярко-красном диване и улыбалась. Ксавье помогал Арти настроить телевизор, Алиса занималась сервировкой праздничного стола. Катя игралась с двухлетним Сашей, сыном Алисы и Артура Ржевских.

Поглаживая стремительно росший живот, томно вздыхала от ощущения полного и всеобщего счастья.

– Шелли, – позвала меня Алиса, – как насчёт бокала красного вина? Я вытащу из холодильника…

– Казанова, – рыкнул на неё Ксавье, – Не совращай мне жену и не сажай здоровье будущему поколению!

Алиса фыркнула и повела плечом.

– Я уже год, как Ржевская! И ничего я не совращаю.

Муж закатил глаза. Ксавье за всё прошедшее время немного стал говорить по-русски. Понимал почти всё, но что касается разговорного…

Мы жили на две страны. Франция – Россия. Париж – Москва.

Сначала было трудно, но мы прижились. Открыли ресторан в столице города любви и развивали его. За ресторан в Москве отвечала Алиса. Я назначила её заместителем директора. В общем, всем была радость. Подруга и готовила и командовала. Хорошо-то как! Наше заведение в Париже называлось «Москва». Русская кухня и всё, что с ней связано. Несмотря на экономический кризис, всё шло, как по маслу. Мы не стремились заработать все деньги мира. Просто семейное дело. Законное, любимое. Его можно будет передать будущему поколению.

Время. Оно летело, словно дни. Так быстро. Словно пропуская песок сквозь пальцы, оно так и норовило сократить часы наших дней, наполнив их значимыми событиями.

Пять лет назад многое произошло. Приятного и не очень. После той ночи в отеле, было стойкое желание сразу же рассказать Кате правду и пожениться. Но нашу эйфорию прервал Моранси, который жаждал мести со всеми вытекающими последствиями. Злодей в этот раз из него вышел никакой, и мой мужчина расправился с ним. Но пришлось вернуться в Париж. Для Кати это было путешествием. А для меня возвратом в прошлое. Ксавье купил дом на окраине столицы и я, пока он, занимался с Моранси, обустраивала его.

И однажды, Катя села ко мне на колени и со знанием поделилась мыслями. Что Ксавье её папа, что мы теперь будем жить тут…

Стоило восхититься её сообразительностью. Но тогда, я была в ужасе от предстоящего разговора. Не просто вот взять и открыться ребёнку. Катя со всей своей детской непосредственностью приняла правду. Я пообещала, что её русский «папа», будет всегда рад её видеть. И мы часто будем навещать его и тётю Алису.

Тот день стал самым счастливым для меня и Ксавье. День воссоединения семьи.

Для меня же Франция стала открываться с новой стороны. Я впитывала мелочи родного города и страны. Так же навестила мать, посмотрела в её старые измученные глаза. Жаннет спустя одиннадцать лет уже не была той, что раньше. И мне её по-прежнему было жаль. Не знаю, с какой целью я жаждала встречи. Но уверилась, что она была ни к чему.