— Если собираешься измываться надо мной, то можешь уделить мне все свое внимание, — огрызаюсь я.

В прекрасных, ужасающих глазах Пакса вспыхивает жажда убийства.

— Отдай обратно, Чейз. Мы не в гребаном детском саду.

Я выгибаю бровь, глядя на него.

— Судя по тому, как ты себя ведешь, можно подумать, что так и есть.

Он протягивает мне руку. Спокойный. Непоколебимый. Выжидающий.

— Сейчас же.

Мне приходится сделать глубокий вдох, прежде чем заговорить.

— Все это забава и игры, когда на твоих условиях. Но когда я играю с тобой, тебе это не нравится. Что ж, жизнь не всегда складывается по-твоему, приятель. — Я обхожу парня, бросая его телефон в мусорное ведро у старого каменного фонтана, когда прохожу мимо него. К счастью для него, к несчастью для меня, у Пакса рефлексы разъяренной кошки; он выхватывает телефон из воздуха, прежде чем тот действительно исчезает в мусорном баке.

Засовывая телефон в карман, парень идет в ногу со мной.

— Это было грубо, — рычит он.

— Вот и хорошо. Я чувствую себя не особенно хорошо.

— Почему?

Я бросаю на него сердитый взгляд.

— Ты пошел и поговорил с моим отцом? Какого черта, чувак?

— Чувак и приятель — не те имена, которые используешь для кого-то, кто эякулировал внутри тебя, — говорит он как ни в чем не бывало.

— Господи, Пакс! — Я оглядываюсь, чтобы посмотреть, слышал ли его кто-нибудь.

У него хватает наглости выглядеть веселым.

— Что? Сейчас тебя волнует, что люди узнают, что мы трахались? На днях на лужайке тебе, похоже, было все равно.

— Это было до того, как ты пошел к моему отцу, — выплевываю я. — Больше так не делай. Просто… держись подальше от моей семьи, хорошо? Ты не должен находиться рядом с ними.