— Мы с тобой создаем историю вместе, милая. Важно, писала ли ты свою главу, потому что она нужна мне, прежде чем я смогу написать свою. Я застрял, потому что ты не выполняешь свою часть сделки.

— И ты пришел сюда и ждал меня в темноте, потому что хотел лично прийти и забрать мою главу? — Она пересекает комнату и кладет свои вещи на стол. — Я сказала, что отправлю ее тебе по электронной почте.

— Нет. Я пришел сюда, чтобы заняться с тобой сексом.

Девушка резко разворачивается, прислоняясь к столу. Ее глаза живые, яркие и проницательные. Черт, каждый раз, когда я смотрю в них сейчас, все, что я вижу — это момент, когда она очнулась на бетоне перед больницей, хватая ртом воздух для первого спасительного вдоха. Она была так прекрасна и так ужасна в тот момент, и тогда я это понял. Знал, что у меня неприятности, но засунул это подальше.

— Мы не должны упоминать о сексе, помнишь? — говорит она. Ее щеки пылают румянцем. Ее бледная кожа и рыжие волосы не позволяют скрывать эмоции. Было бы преступлением скрывать эту красоту, которая расцветает на ее лице. — Что? — шепчет она. — Почему ты так на меня смотришь?

Я сажусь, устраиваясь на краю ее кровати, лицом к ней.

— Я устал, — говорю я.

— Тогда тебе, наверное, стоит пойти домой и поспать. — Она указывает на окно.

— Я никуда не собираюсь уходить. Я остаюсь здесь, с тобой, — тихо говорю ей.

Девушка хмурится и качает головой.

— Я не… Что с тобой? Сначала тот поцелуй в коридоре. Теперь это? Ты ведешь себя странно, Пакс.

Как мне объяснить, что напряженные, злые, острые части меня раскрываются? Что она сделала это со мной, и я так же сбит с толку всем этим, как и она. Я могу только сказать:

— Я остаюсь… с тобой. — Она понятия не имеет, насколько это монументально. Как долго я делал все возможное, что было в моих силах, чтобы избежать этого.

— Ты пугаешь меня.

Я не могу удержаться от смеха. В течение последнего месяца Чейз категорически отрицала, что боится меня. Она столкнулась с хаосом и моим безумием, смело расправив плечи и вызывающе подняв подбородок, и не отступила. А теперь, когда я перестал бушевать, и буря внутри меня утихает, и я спокоен, теперь она боится.

О, какая ирония судьбы.

— Разве ты не предпочел бы играть в видеоигры или что-то в этом роде? — нервно спрашивает она.

— Я играю в видеоигры, потому что у меня возникают навязчивые мысли, когда мой разум не занят постоянно. — Я никогда никому об этом не рассказывал. — Я начинаю думать обо всех этих разных вещах. Начинаю… зацикливаться на вещах, которые находятся вне моего контроля.